Приход луны - Евгений Иосифович Габрилович

Она вышла. Быстро прошла в одну из комнат второго этажа, где из окна видны были ворота и главная аллея. Прильнула к окну. Аллея была пуста, у ворот, как всегда, находилась охрана.

…В кабинете между тем уже завязался разговор.

Ленин с живым и жадным интересом человека, изголодавшегося по новостям, слушал Колю.

— В общем, не жалуемся, Владимир Ильич, — бойко рассказывал он. — На заводе в целом неплохо… Сознательные довольны. Вот только нэп захлестывает!

— Вот как?

— В субботу три парня пришли в галстуках в клуб… Семенов, партийный, ребенка в церкви крестил… Комсомолка Телегина, Владимир Ильич, губы красит… А крановщица из сталелитейного, та и вовсе за нэпмана вышла замуж… Обсудили этот вопрос на профсоюзном собрании.

— Ну и что решили?

— Повысить рабочую бдительность ввиду остроты момента.

— А в чем же она — острота?

— Как — в чем?.. — удивленно протянул Коля. — Да ни в чем! — спохватился он вдруг. — Так… В общем, все, Владимир Ильич, — добавил он робко. — Саша мне говорила, что вы нам хотите помочь?..

— Ну конечно, конечно… Обязательно помогу.

Владимир Ильич некоторое время молча глядел на него.

— Скажите, вы электротехник?

— Дда…

— Есть у меня, друг мой, к вам одна просьба.

Владимир Ильич здоровой левой рукой выдвинул нижний ящик стола и откуда-то из самых дальних его глубин извлек знакомый нам ящичек — тот самый, который Белов в спешке засунул в шкаф. Это был радиоприемник.

— Вы как, в этом деле разбираетесь? Починить можете? — спросил Ленин.

— Попробуем… — неуверенно ответил Коля.

…Саша между тем внимательно смотрела в окно. Вот кто-то показался на аллее. Она прильнула к стеклу, затаив дыхание. Но человек прошел к одному из флигелей и скрылся.

…Коля чинил приемник, а Владимир Ильич спрашивал его:

— Так кто же все-таки, этот ваш секретарь?

— Да что! Человек он верный. В гражданку был комиссаром. Орден имеет, Маркса читал… Нет, мужик ничего. Но зашивается малость… Да и правда, от таких дел зашьешься!..

— А какие дела?

— Как — какие? — покрутил головой Коля. — Каждый день собрание за собранием.

— А зачем собрания?

— Что вы, Владимир Ильич? — заметил Коля, увлеченный починкой. — Как — зачем? Оппозиция-то что делает? Теперь не то что на нашем заводе, в любой мастерской день и ночь дискуссии. На прошлой неделе у нас три дня и три ночи завод стоял, спорили без передыху.

— Вот здесь, по-моему, надо соединить, — наклонился низко-низко над приемником Ильич, чтобы скрыть волнение и не спугнуть Колю. — Кто же от оппозиции выступает?

— Не приведи бог! — махнул рукой Николай. — И троцкисты, и мясниковцы, и шляпниковцы, и сапроновцы… Такое творится, что господи боже мой… Вот завтра опять собрание… Да что это я! — вдруг спохватился он, увидев лицо Ленина.

Некоторое время они молча глядели друг на друга, оба бледные как полотно. И Коля забормотал:

— Чего это я… Не верьте, Владимир Ильич… Сбрехнул… Какие собрания?! Никаких собраний! Вот и готов приемничек! — заторопился он. — Антенна где у вас, Владимир Ильич? И заземление?

Но в этот миг в кабинет ворвалась Саша и крикнула:

— Белов приехал! Сюда идет!

— Спокойно! — сказал Ильич, — Положите это сюда! — Он указал Коле на приемник и на нижний ящик стола. — Идите черным ходом и сразу сворачивайте в березовую аллею. Не спешите. Я его задержу… А что касается до вашего дела — женитесь. Завтра же! Назло дуракам! Скажите, что Ленин позволил.

Коля едва успел радостно охнуть, как Саша вытащила его из кабинета.

Они кубарем скатились с лестницы. Затем выскочили из дверей, побежали по березовой аллее.

Белов уже стоял в кабинете Ленина и передавал ему письма, привезенные из Москвы.

— Это от Калинина Михаила Ивановича… Это от Дзержинского, он сам в воскресенье приедет… А это от Кржижановского… Что с вами, Владимир Ильич? — спросил он вдруг, вглядываясь в лицо Ленина.

— Ничего.

— Вы здоровы?

— Вполне.

Белов быстрым оком окинул кабинет.

— У вас никого не было?

— Кто же мог быть? — сказал, прищуриваясь, Ильич. — Заборы высокие и глухие. Начальник охраны — бывалый агент «Искры», опытный конспиратор Белов, — он указал на Белова. — Вы сколько раз при царе нелегально границу переходили?

— Семь.

— Ну, вот!.. Попробуй-ка обмани вас! Сквозь стену увидите.

— Не-ет, тут что-то не то… — говорил все более и более беспокойно Белов.

Скромненько вошла Саша и потупилась, прислонившись к косяку двери. Белов так и вонзился в нее глазами.

— Кто тут был?

— Друг мой, Григорий Михайлович, — сухо проговорил Ленин. — Насколько я понимаю, я вам уже все сказал… Прошу вас, идите позавтракайте с дороги и отдохните. А Саша мне почитает. Давайте-ка Шиллера! А, Сашенция?

Вечер того же дня. Столовая верхнего этажа. Кипит старенький самовар. За длинным столом, накрытым цветной клеенкой, сидит Надежда Константиновна. Перед ней груда вскрытых конвертов — со всего мира пишут Ильичу. Низко склонилась она над листом бумаги, быстро бежит перо.

Неподалеку от стола Мария Ильинична примеряет Саше новое платье, которое, видимо, перешивает из своего. По столовой во всю ее длину неторопливо расхаживает Белов. В руках у него стакан горячего чая в подстаканнике. Он ходит, беседует и время от времени отхлебывает чай небольшими глотками.

— Ну что ж, — говорит оживленно Мария Ильинична. — Платье вполне приличное… Да и надевала-то я его всего пять раз… Вот тут заберем, — она заколола булавками. — Длина хороша… Рукава немного поднимем… Так… Так… Вот только эти оборки… — с сомнением качает она головой. — Надя, ты не знаешь — носят сейчас такие оборки или нет?.. Надя!

— А? — откликнулась Надежда Константиновна. Она оторвалась от письма и недоуменно поглядела на золовку. — Не знаю, — в раздумье сказала она, почесав кончиком ручки переносицу. — В Швейцарии, помню, они были в моде… Но ведь это было в тысяча девятьсот шестнадцатом году…

— Оставим оборки! — решила Мария Ильинична. И стала снимать с Саши истыканное булавками платье.

Белов походил по комнате, отхлебывая глоточками чай. Усмехнулся, сказал:

— Удивительный народ эти женщины!.. Ну какая, к черту, разница — идти в загс в оборках или без них?..

— Вы-то, конечно, пойдете в загс без оборок! — парировала Мария Ильинична под общий смех.

Звонко смеялась и Саша, стоя за раскрытой дверью, словно за ширмой, и переодеваясь.

— Послушаю, спит ли Владимир Ильич, — сказала она, когда смех утих.

И вышла. Белов проводил ее своим острым взглядом.

— Вас удивляет, что девушка хочет быть в день свадьбы самой нарядной? — спросила Мария Ильинична.

— Нет, отвечает Белов. — Меня удивляет не это… Меня удивляет свадьба.

— Чья? Саши?

— Да. Откуда вдруг взялся жених, если его никогда раньше не было… Экий нежданный-негаданный… Молниеносный жених.

— Откуда? —