После войны - Алексей Алексеевич Шорохов

Получил двенадцать, и сидеть оставалось много, когда началась СВО.

Война сидельцев по зонам долго не касалась. Пока не пошли слухи о «Вагнере».

А вот с «вагнеров» стало все интересней. Их подельники, такие же, как они, зеки, уходили воевать, получали ордена и медали, становились командирами.

Становились людьми.

Гибли.

И зоны загудели, пошли разговоры – правильно это, неправильно?

Особенно Волка зацепила история про «вагнера» с такой же статьей, как у него. Отвоевал, был ранен и награжден, выслужил волю.

А на вопрос журналиста: «Что дальше?» сказал:

– Подлечусь и вернусь на фронт. У меня жена сидит, в женской. По такой же статье, мы с ней вместе… по наркотикам… Может быть, и ее отвоюю.

«Так тебе ее и отпустили, – хмыкнул Волк, – воюй дальше, дурилка картонная! А я подумаю, крепко подумаю…»

Ехали на передок молча, курили в «Уралах», сплевывая за борт. На формировании, когда распределяли в отряды, «кашникам» выдали тяжеленные шлемы «Купол» и бронежилеты «Модуль» со стальными пластинами.

Оружие, которое пристреляли на полигоне, отобрали, сказали, выдадут теперь уже только на передке.

Не доверяют.

Хотя… без охраны, и то слава Богу.

Зеки были, прямо сказать, не шварценеггеры, многие больны, кто с гепатитом, а кто и туберкулез за собой таскал.

Но жилистые.

В бронежилеты и шлема залезли без лишних раговоров.

Только Волк презрительно поморщился.

Он был старше многих, и по годам, и по отсидке.

Пять из двенадцати уже отмотал.

На него смотрели молодые.

– Ну что, воены? Помирать за Родину едем? – Волк сплюнул под ноги.

Но ему не ответили. Проезжали равороченную «шестьдесятчетверку» перед Светлодарском: поржавевшие катки, сорванная и улетевшая не пойми куда башня, застарелая уже, пугающая пустота внутри.

Вообще, когда замелькали по сторонам дороги развороченные прилетами домики и сарайки, пошли попадаться торчащие из земли хвостовики «Смерчей», покореженные взрывами легковушки – настроение у зеков сменилось.

Шуточки, разговоры стихли.

Лица стали серьезными и раздумчивыми.

По этому выражению лиц их легко было отличить от таких же тентованных грузовиков с «мобиками» или доброволами, в которых, напротив, шутили, смеялись, привычно давили страх бестолковым трепом, а главное – братством.

Кто-то кому-то поправлял лямку на броне, другой помогал своему отрезать красный скотч, который все повязывали на левую руку и правую ногу, приближаясь к «нолю».

У «кашников» всего этого еще не было. А смерть, разбросавшая свои метки по обочинам дороги, уже была.

– Не проще ли было досидеть?

Не одному Волку такие мысли приходили в голову. Но Волк для себя уже знал ответ.

* * *

– Ну что, военные, Красная армия просрала позиции напротив Матроса, хохол зашел за железку, аккурат нам во фланг. Справа, где сидели мобики семьдесят второй…

Викинг стоял над соткой, подробной картой района боевых действий, и автоматически водил обратной стороной карандаша вокруг Матроса – господствующей высоты, которая была под хохлом. Командование батальона обступило его.

В феврале высоту брали «вагнера», положили много народу. Потом передали ВС РФ. А в июне – июле хохол начал отжимать фланги вокруг Бахмута, взял Матроса, перешел Северодонецкий канал.

Тогда и перебросили разведчиков из-под Херсона, да и много кого перебросили, чтобы удержать фронт.

– А что армия? – спросил начштаба батальона с позывным Седой.

– Драпанула армия. Хотя какая армия… «Мобики», человек сорок, вышли на наш «ноль», там как раз Молот своих привез для ротации второго хозяйства с позиций.

Вышли на него и говорят – все, там ад и смерть везде, хохол прорвался, нас бросили… Короче, лучше отсидим, зато живыми останемся.

– «Запятисотились»?

– Как есть. Побросали броню, форму, шлема, сухпаи, патронов херову тучу и пошли в тыл. Наши там здорово подмародерились, приоделись, хавчиком, БК разжились…

– Охренеть! Одни в тюрьму, чтобы не воевать, другие на войну, чтобы не сидеть! – энша нервно выпустил дым, он был кадровый и, хотя на СВО воевал давно, охреневать не переставал.

– А-а, ты тоже в эту сторону подумал? – хитро улыбнулся Викинг.

– Да чего тут думать, «Шторм зет» надо посылать отбивать позиции за «железкой». Иначе и наши побегут, если хохол с фланга надавит.

– Ну побегут, не побегут – это мы еще посмотрим, но «кашникам» готовь боевой приказ. Затра «по серому» пусть Кот их заводит. Заводим на максималку, без арты, впритык. Хохол еще мины выставить не успел, может, с налету и получится.

* * *

Пока «зетовцы» шли по посадке, возбуждение росло, каждый видел только того, кто шел слева и справа, остальные чувствовались. Тридцать человек двигались на удивление тихо.

Чем хорошо заходить «по серому» – птички не видят. Оптика, хоть цейсовская, хоть амеровская, в сумерках не айс. В том числе и с теплаками.

А на укроповском НП удара во фланг не ждали.

Поэтому «кашники» возникли перед хохлами буквально из ниоткуда.

Огонь по ним открыли, когда зеки были уже в сорока-пятидесяти метрах от траншей.

И стали длинными поливать окопы из «семьдесят четвертых» и «двенадцатых». Стреляли бестолково, но плотно. Хохлы так и не высунули голов из окопа, так и рванули, пригибаясь, обратно за «железку».

Но не все, кому не повезло – остались на позиции, их докалывали штык-ножами, и здесь у зеков сноровки оказалось гораздо больше, чем в стрелкотне.

Позицию отбили за десять минут.

…Только когда стали разбирать трофеи, хватились, что Волка нет. Хохлы успели «задвухсотить» пятерых человек, еще трое было «трехсотых», тяжелых, под эвакуацию.

Кого легко зацепило, сами перебинтовались и остались на позиции.

А Волка не было.

Тут кто-то стал припоминать, что он отставал, то берцы перешнуровать, то еще что…

Командиром «зетовцев» был Сиплый, он и доложил Викингу по радейке:

– Пять «двухсотых», три тяжелых «триста», остальные легкие, на ногах. Один «пятьсот». Со стволом.

– Кто?

– Волк…

– Так я и думал. Закапывайтесь, углубляйте траншею. «Мобики» обычно копают вполроста, хохлы вряд ли успели за ночь прокопать лучше. Так что зарывайтесь по самое не балуй, сейчас к вам полетит из всего, что у них только есть. Обидели вы их очень…

Последние слова Викинг сказал, улыбаясь, радуясь удачному штурму. Но и с тревогой – выдержат ли «кашники», не побегут? Со спецконтингентом он работал впервые.

«Да, что же там осталось после радиобмена такого хренового, что с души воротит? Вспомнил – Волк. Мне эта тварь сразу не понравилась… Куда он теперь пойдет? Со стволом?»

* * *

Волк пошел лесополками на юг. Даже чуть-чуть на юго-восток.

Говорят, дуракам везет.

«Пятисотым» тоже везет. До поры.

Потому что не зашел на минные поля, не попал под коптер со сбросом, не