После войны - Алексей Алексеевич Шорохов

V

Звезда

А вот Яша стал звездой…

Жернова судьбы крепко его зацепили, и если в поле под Курдюмовкой он успел выскочить, оставив в окрававленных зубьях половину своей ноги, то в Москве его захватило и поволокло уже бесповоротно.

Завотделением ростовского клинического госпиталя свое слово сдержал: Шрек, Аким и Яша полетели в Москву одним бортом.

А вот дальше их судьба была разной.

В Чкаловском Яшу отделили от них и повезли на скорой в Бурденко.

Случайно, нет ли – а все ж колесики уже закрутились.

Получилось же вот как.

Когда разведчики «Вихря» вынесли Яшу с минного поля и передали своим военмедам, у Викинга возникла резонная мысль:

– А не зайти ли нам на позиции к хохлу, которые перепахала наша арта, в глубину, разве что самую малость не добравшись до земного ядра? Если там кто и уцелел, уже давно ставит рекорды по бегу в районе Часова Яра, а то и Краматорска.

Группа «Вихря» все так же, за дымами, зашла на оставленные позиции к хохлу и много чего интересного там нашла.

Ну то, что разведчики затрофеили из оружейки, перечислять долго, а вот то, что у одного из чубатых гестаповцев нашли телефон, на который он заснял, как выгоняют пленных на минное поле, это в судьбе Яши сыграло роковую роль.

Телефон Викинг передал замполиту бригады как доказательство зверств украинских нацистов, а тот возьми и выложи в интернет.

За сутки видео набрало полтора миллиона просмотров, его показали все центральные каналы, пропаганда включилась на полную катушку, и в Москву прилетел уже не растерянный и подавленный тридцатилетний калека из ростовского госпиталя, а национальный герой.

Поэтому и повезли в Бурденко.

Такое внимание Яшу поначалу испугало. Он боялся, что сейчас насядут особисты и пойдут вопросы: сколько пробыл в плену да что рассказал врагу? А не врешь ли? Ну и так далее.

Но первой к Яше уже на следующее утро пришла корреспондентка «Комсомолки», раненый хотел послать ее туда, куда обычно посылают корреспондентов в окопах (если те до окопов добираются), но девушка оказалась хорошенькой и смешливой, и вскорости лед был растоплен.

Поначалу Яша вздрагивал, когда его просили рассказать о его подвиге, и не понимал – про что это?

Даже пару раз пытался рассказать, как вывозил под обстрелом «трехсотых» на своем БМП, но его перебивали и просили рассказать про минное поле.

Подвига там Яша, по его разумению, никакого не совершал, тем не менее с каждым разом его рассказы становились все красочнее, враги все безобразнее, они с погибшим Тротилом – все безупречнее.

– Во, Шрек, смотри – опять Яшку показывают, – уже не в первый раз произносил Аким, и вся палата снова смотрела и слушала героя.

Что-то нехорошее, не зависть, а что-то вроде сожаления и обиды за товарища закрадывалось ему в сердце.

Потому что то, что рассказывал Яша по телевизору, все меньше было похоже на то, что все они видели и пережили, и все больше перекликалось с новостными заголовками и заранее заготовленными темами ток-шоу.

Яше приобрели суперсовременный бионический протез (и это показали по телевизору), Яша встретился с главой Следственного комитета и лично (на камеру) рассказал о зверствах украинских нацистов, Яша выступил на открытии концерта в честь 80-летия освобождения Донбасса – и молодежь, пришедшая на Шамана и Рича, скандировала ему: «Герой! Герой!»

В общем, когда на вопрос о награде для Яши командующий группировкой предложил «Отвагу» – вышестоящее руководство посмотрело на боевого генерала с явным недопониманием.

И дали ему «Героя России». В Екатерининском зале Кремля. Вручал Верховный главнокомандующий, лично:

– Ну как там было в плену? А потом, на минном поле? Страшно?

Яша замялся с ответом.

– Но Вы молодцом! Поздравляю с заслуженной наградой!

– Служу России! – отчеканил герой и довольно ровно повернулся, опираясь на свою новую высокотехнологичную ногу.

Не забыли и настоящих героев того скоротечного боя: Викинг и начмед «Вихря», полтора часа прижимавший к себе в раздолбанной «таблетке» потихоньку отходившего Яшу, но все-таки довезший его до Светлодарска, – получили по «Мужику», разведчики, выносившие его с минного поля, – «Отвагу» и «Храбрость».

* * *

– Так, дорогие мои мужчины! Кто еще не загримировался? Идите-идите, девочки уже ждут вас…

Хорошенькая, еще не старая редакторша центрального военного телеканала хлопотала в комнате, где дожидались эфира гости программы.

Здесь уже собрались примелькавшиеся телевизионные лица, присяжные военные эксперты и те, кто с началом СВО попал в таковые (до этого они были экспертами по ковиду).

– Представляете, Пал Сергеич, – обратилась она к одному невоевавшему пожилому полковнику-артиллеристу, в нескольких последних передачах говорившему про то, что наши новейшие противоракеты нарезают американские «Хаймарсы», как нож колбасу, – моему сыну тоже повестка на мобилизацию приходила. Я чуть с ума не сошла, пока не отбились, пришлось…

В это время редакторша взглянула на Яшу, которого с недавних пор тоже стали приглашать в качестве военного эксперта на этот и другие центральные телеканалы, и запнулась.

Яша, в парадке, с «Золотой Звездой» Героя России, вздрогнул, но голову не поднял, еще глубже уткнулся в телефон и промолчал.

– Значит так, дорогие мои, – продолжала редакторша, – про Клещеевку сегодня ни слова! Все все поняли? Украинцы говорят, что взяли. Наши молчат. И мы помолчим. Ясно? Говорим про то, что Запад не даст Украине F–16, потому что у них нет обученных пилотов, отсутствует логистика по запчастям, аэродромная инфраструктура, в общем, все все знают.

– Ясно, Катенька, ясно, не переживай, – сказал отставной артиллерист, нарезавший «Хаймарсы», как колбасу. И подошел к столику, на котором стояли кофемашина и бутылка коньяку, лежали шоколадные конфеты и пакетики с чаем.

– Евгений, дорогой Вы наш герой, а не выпить ли нам немного для куражу? – обратился он к Яше, которого в миру звали Женя. – Вам же можно?

– Без разговоров, товарищ полковник! – Яша все еще не без труда поднялся с кресла, но твердо подошел к столику. – Без разговоров! И можно, и нужно.

VI

Волга-Волга

Акима часто навещали в госпитале. Оказалось, что у него много друзей, настоящих. Это не говоря о родных.

Вот только жены с детьми не было…

Он еще из Ростовского госпиталя, перед отправкой в Москву, позвонил ей.

Но вместо тревоги или радости услышал в голосе напряжение – Аким понял: жена смертельно боялась, что он скажет сейчас что-нибудь такое, что ей придется ехать к нему в Ростов.

Менять свои планы на отпуск, сдавать билеты, отменять бронь в отелях.

Короче все перетасовывать,