Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров

— Он святой?! — тихо спросил охотовед Яна.

— Просто послушный мальчик… — ответил тот и добавил: — Келейник старца Макария…

Охотники переглянулись.

— А я ему чуть щелбана не отвесил, — невпопад сказал Георгий и в ответ на недоуменные взгляды дополнил мысль: — А че он все время лыбится?!

Потом подумал-подумал и, глядя на чавкающее кодло, наконец сформулировал: — Вот так… выдалась прогулочка пешком в жопе с утюжком…

Первым от кучи отвалил матерый, осмотрелся и, зыркнув на людей, издал горловой звук. Волчица с молодым волком тут же выросли у него за спиной, и они, не озираясь, потрусили в сторону Марьиной чащобы.

Мальчик посмотрел на людей, на поднятое оружие и отрицательно покачал головой.

Следом через лед озера в сторону болот потрусил медведь. Последним отвалил кабан, ушедший вслед за косолапым.

На снегу остался сломанный волк, молча пытающийся подняться на живую переднюю часть туловища, его мертвый брат и скулящая в стороне Зося. Она виновато припала пузом в снег и отчаянно молотила хвостом, пытаясь заглянуть в глаза кинолога.

Сретенский глянул на охотников и кивнул Георгию. Тот скинул с плеча «фроловку», почти не целясь, снес подранку верхнюю половину черепа и вопросительно посмотрел на кинолога.

— Только чтоб я не видел, — ответил тот и развернулся спиной к овчарке.

— Не надо, — сказал вдруг мальчик. — С собачкой все будет хорошо…

— Да мне тоже не в кайф, — закинул ствол на плечо Жора.

Ян кивнул старшине, тот недоверчиво развернулся, сделал несколько шагов в сторону собаки и встал на одно колено.

— А ну, иди сюда, сука такая!

Зоська, взвизгнув, огромными скачками, как белка по снегу, кинулась к хозяину и, подлетев, отрывая хвост, попыталась его облобызать. Старшина ухватил ее левой за ошейник и стал оттирать снегом окровавленную морду…

Цвет пасхальный

«Волга» стояла через дорогу от горотдела. Местами еще виднелись почерневшие сугробы, но яркое солнце свидетельствовало — весна победила.

Сретенский в летной шевретке поверх свитера и неизменных сапогах с галифе внимательно слушал Алену, поддерживающую левой загипсованную руку. Застегнутый на все пуговицы милицейский плащ и фуражка хорошо смотрелись на миловидной женщине.

— Поверить не могу, Ян… Не-по-ни-ма-ю! — по слогам акцентировала она. — Да, не наградили, но и не наказали! Вострокнутов при всех пообещал, что очередное звание подполковника будет присвоено тебе в соответствии с установленным…

— Ленчик, ты не понимаешь! — мягко перебил ее бывший начальник Дивнозерского УГРО. — Дело не в наградах, званиях, Вострокнутове или конторских терках. Нельзя дальше жить так, как будто ничего не произошло.

— Случилось и прошло. Слава Богу, что живы остались.

— Правда, не все… — парировал он.

Она вздохнула.

— Щтепана не вернешь, Егора тоже. Что теперь, до конца жизни каяться, крест на своей судьбе ставить?!

— Каяться никогда не лишне. И крест никто ставить не собирается.

— Да-да-да! Именно поэтому ты швырнул на стол рапорт, добился его подписания и даже громко хлопнул дверью, объявив, куда ты уходишь.

— Да что там… Потружусь маленько, там видно будет.

— Да?! — она аж сняла очки от возмущения и засунула их в карман. — После такого «труда» горком тебя сторожем на овощебазу не пропустит, не то что в органы.

— Что там Старый? — попытался он перевести разговор в другое русло.

— Да нормально с ним. Сотрясение коры и древесины головного мозга. Перелом переносицы, левой скулы и глазной орбиты. Жить будет, даже выпишут вот-вот. Лицо совсем немножко желто-фиолетовое, скоро можно будет деткам в садике показывать, мол, сами в лес не ходите… — она выдохнула, попыталась собраться: — Янчик, ты про меня подумал? Про нас?! Что я делать буду?!

Он внимательно посмотрел ей в глаза.

— Алена… у тебя есть семья.

Ее словно под дых ударили. Она чуть согнулась, пытаясь собраться и не зарыдать на людях.

— Что удалось выяснить по твари на сегодня? — более жестко сменил он тему тяжелого для обоих разговора.

Криминалист взяла паузу и наконец ответила:

— Я на подписке, ты же знаешь…

— И что? Все бумаги подмахнули, меня Комитет не меньше твоего мурыжил… Они, кстати, что-то заранее ведали, — добавил он, хитро прищурившись.

— Откуда знаешь?!

— Перед операцией я съездил в монастырь, там «семерка» паслась.

— Кто?!

— Седьмое управление, «наружка».

— Ммм… Кагэбэшники выгребли все: вещдоки, документацию, взяли всех на карандаш, застращали и убыли восвояси, не ответив ни на один наш вопрос, даже Вострокнутову.

— Это я слышал…

— Подполкан тоже добрый, на характер Зоську отстоял.

— Не усыпили?

— Неа… Дежурили возле, каждую порцию говна эвакуировали как объект государственной важности, — чуть улыбнулась она.

— Нашли что?

Она отрицательно помотала головой.

— Транзитом, видать, вышла деваха, еще до чекистов.

Помолчали.

— Помнишь печку в метеостанции? — спросила она.

— Смутно, я тебя мимо нее вроде выносил.

— Вот. Бутафория. Просто груда беленого кирпича. Ни одного отопительного прибора в доме не обнаружено… а ведь там было тепло…

— Приборы?

Она пожала плечами.

— Все выгорело… Особенно центр комнаты.

— А там что?

— Кто теперь узнает. Помнишь ковер в центре помещения?

— Тоже смутно…

— Ну, где эта баба стояла, когда мы вошли?

— Вроде да…

— Там погреб был глубокий. Все выгорело, как от напалма. Лужицы застывших металлов и стекла — медь, алюминий, хрусталь, рубиновое и еще какое-то хитрое стекло… Или машина, или приборы. Даже стены оплавились и песчаник стеклом схватился.

Опять взяли паузу.

Ян с облегчением заметил выходящего из горуправления охотоведа.

— О, Ипалыча отпустили!

Обнялись. С удивлением осмотрев товарища, бывший милиционер отметил:

— В жизни бы не поверил, что у тебя есть галстук.

Тот, важно приподняв узел лопаты на шее, прищурившись, ответил:

— Шутишь?! Каждое утро узел вяжу — косой виндзор, о как! — Потом серьезно посмотрел на обоих. — Таки все?!

— Усе, бать, амба. Закончился товарищ майор, уезжаю.

— Да слыхал-слыхал… — охотовед помолчал, тяжко глянул на серое здание за спиной. — Всю кровь высосали, душные…

— Та всех достали, у меня мозоль на пальце, — улыбнулся Ян.

Охотовед повернулся к Алене.

— Так что то бымшэ-то?

— Еще один… — протянула криминалист.

— Он тоже на подписке, — улыбнулся Сретенский.

Девушка подумала.

— Мы еще сутки успели поработать, пока чекисты нас не тормознули. Как я и в первый раз говорила — существо искусственного происхождения. Нечто связанное с генетикой, химией, космосом, новыми разработками. Фармахим, военные, Комитет — я не знаю. Улучшенный, совершенный человек с нечеловеческим нутром.

— Это химия помогала ей управлять погодой и животными? — улыбнулся милиционер.

— Животными вполне… с погодой, конечно, вопросец…

— Да нежить, ведьма проклятая, — подал голос охотник. — Ты же не видала в ейном облике. Какой там человек?! Змея подколодная…

Вновь помолчали.

— А ты что думаешь, Яныч? — спросила она.

Тот собрался с