Жертва по призванию - Галина Кор

Я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, это все от невероятного волнения. Сердце лупит по ребрам с такой силой, что мне становится трудно дышать. Я стараюсь ответить как можно более непринужденно:

— Да, она в порядке, спасибо. Мы немного поболтали, давно не виделись.

— Все подробно рассказала? — Его голова наклоняется чуть ниже и взгляд моментально становится волчьим. Вот теперь мне реально страшно…

Глава 23. Первый круг ада

— Ты думаешь, что я с тобой играю в игры?

— Нет, — отвечаю убитым голосом.

— Надеюсь, что ты так правда думаешь… — вынимает из кармана телефон и что-то ищет там. Найдя, читает. — Максимова Наталья Евгеньевна, 18 лет. Проживает по адресу…

Игорь Николаевич зачитывает ее полное досье, потом переходит на информацию, касающуюся ее родителей, их работы. Уверена. Что он знает об этой семье все.

— Как я понимаю, у нее мало своих проблем, раз она интересуется твоей жизнью. Могу устроить ей и ее родне пару… — крутить пальцем в воздухе, подбирая правильное слово, — неприятностей, чтобы было чем заняться.

Если на себя я уже махнула рукой, то проблем для Наташи и ее семьи я совершенно не желаю, поэтому сейчас готова упасть на колени и молить о пощаде.

— Нет, прощу, Игорь Николаевич, — складываю руки в молитвенном жесте.

— Стоп! — останавливает мое слезное прошение. — Первое, для тебя я просто Игорь. Повтори, — говорит требовательно.

— Игорь, — повторяю, как попугай.

— Второе... - задумывается на секунду, как будто придумывает изощренное наказание, — подойди и поцелуй меня.

Ууу… вот тут меня охватывает дикий ужас. Поцеловать?! Это же… это как? Весь мой организм противится этой мысли. Он прямо вопит: «НЕТ!». Но весь облик Игоря говорит только об одном: «Только посмей отказать. Дай только повод».

Я, чувствуя, как внутри начинает расти паника, судорожно пытаюсь найти способ избежать этого. Как же я могу, всего лишь несколько минут назад я даже представить себе не могла такую ситуацию. Но Игорь, наблюдая за моей реакцией, не отводит глаз. В его взгляде читается решительность и безапелляционность, иначе... И тут я понимаю, что другого выхода нет, это ловушка, из которой выхода нет, только подчинение.

— Ну же… — Игорь добавляет ледяным тоном, от которого по спине пробегают мурашки.

Прятать чувства бесполезно, он читает меня, как открытую книгу, я делаю шаг вперед, приближаясь к нему. Все мои чувства обостряются до предела, голова начинает кружиться. «Ты справишься, ты сможешь,» — повторяю я себе мысленно, пытаясь успокоиться. Это всего лишь поцелуй, Наташа дороже и важней. Я сама виновата, что не удержалась и рассказала. Он ведь предупреждал…

Наконец, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, я осторожно наклоняюсь и касаюсь своими губами его щеки. Она такая колючая, чувствуется отросшая щетина… и кроме этого, я не чувствую ничего… Хочу отстраниться, но…

Игорь обхватывает меня за талию и в одно мгновение я оказываюсь сидящей на его коленях. Даже спя с ним в одной постели, я не чувствовала тепло его тела так явно и остро, как сейчас. Меня словно усадили на раскаленную печь. Хочется подскочить и убежать. Но он крепко держит.

А еще запах его парфюма. Он такой насыщенный, мужской, что моментально впитывается в меня, дурманя и вводя в транс. Он как черное облако, окутывающее своими властными аккордами и внушающее неуемное чувство тревоги. Этот аромат душит не хуже своего хозяина.

— Так не пойдет… — второй рукой берет меня за подбородок и теперь мы смотрим друг другу в глаза. — В губы, — хочу дернуть головой, чтобы отстраниться, но он добавляет, — я должен поверить в твою искренность. Ты же не желаешь подруге плохого?

Медленно закрываю глаза. Надо собраться… и с чего-то начать. Поднимаю руку и касаюсь ладонью его щеки. Щетина колет, как тонкие иголки, но я сдерживаю порыв, не убираю руку, а бережно прикасаюсь, стараясь через прикосновение почувствовать хоть какую-то теплоту к нему. Мне важно, чтобы человек был мне хоть немного симпатичен… иначе я стану ничем не лучше своей матери, которой были важны «штаны», а не внутренний мир мужчины и его качества. Получается, что долгие годы я осуждала ее, а сама оказалась ничем не лучше.

Наконец-то прикасаюсь к его губам. Они кажутся чужими, как будто это не часть живого человека. Их холодная мягкость вызывает у меня внутренний протест, но я не отстраняюсь. Пытаюсь импровизировать. Я еще тот спец по поцелуям. Вадим был более напорист, он сам руководил процессом. Игорь же ждёт чего-то особенного, какого-то волшебства, а я, вместо этого, неуклюже еложу, словно впервые пробую что-то запретное. Вадим всегда брал инициативу на себя, а здесь всё иначе — я чувствую себя потерянной, словно актриса без сценария.

Игорю надоедает. Он крепче обхватывает меня одной рукой за талию, прижимая к своему торсу, вторую руку запускает в мои волосы и вот тут он включает «учителя». Его язык врывается в мой рот и начинает вытворять немыслимое.

— Ууу… — начинаю протестовать и упираюсь руками в его грудь, пытаясь прервать «пожирание» моего рта.

Он резко убирает руки, и я скатываюсь с его колен на пол, прямо к его ногам. Смотрю на него, широко раскрыв глаза, словно не веря, что это произошло. Сердце пропускает удар, а в голове звенит:

Я сделала все не так… Зачем упиралась? И что он сделает теперь Наташе и ее семье? Дура, ведь могла же перетерпеть!

Игорь резко поднимается, переступает через мои ноги и собирается выйти из комнаты.

Я в панике. Это конец! Он… он… Куда он? Что он собирается делать?

Успеваю словить его руку. Он тормозит, чуть оборачивается и смотрит на меня вопросительно.

— Я… Я… Простите, я плохо целуюсь, — поджимаю ноги, становясь на колени.

— Да, на троечку с минусом, — кивает, подтверждая. — Ничего, у нас еще будет время попрактиковаться.

Я чувствую, как щеки начинают гореть от стыда. Его слова звучат спокойно, но я не могу избавиться от мысли, что он меня оценивает. В таком неловком положении я никогда не была. Это просто стыд… вселенского масштаба. А моя попытка оправдаться — это вообще «испанский стыд».

— И, кстати, обращайся ко мне на ты, я думал, что это было понятно, после того как я разрешил называть меня по имени.

— Хорошо, — киваю, как болванчик. — А ты куда?

Его брови взлетают вверх. Видно, он не ожидал, что я так быстро включусь в игру «семейная пара».

— Не рано ли ты начинаешь меня контролировать? — впервые вижу, чтобы он улыбался глазами. Есть в этом проблеск какой-то человечности, что