Жертва по призванию - Галина Кор

— Я… просто переживаю о Наташе… Она правда никому и ничего не скажет, я обещаю. — Чувствую, как голос дрожит, хотя я изо всех сил стараюсь говорить уверенно.

— Ну что ты, — наклоняется и нежно целует меня в губы. Не закрываю глаза, слежу за ним, как за удавом, который вроде и сыт, но не прочь слопать маленькую глупую мышь, — ничего с твоей подругой не случится, — гладит пальцами по щеке, касается невесомо губ. — А то, что она не скажет, я просто уверен… — Бережно вынимает свою руку из моего захвата, разворачивается и продолжает свой путь. — С ней поговорят, — бросает уже выйдя из комнаты.

— Игорь! — подскакиваю на ноги, пытаясь догнать.

— Все, я ушел, — выскакиваю в коридор. Он уже обулся и открывает входную дверь.

— Игорь, я умоляю, — прикладываю руки к груди чуть ли не плача.

— Не переживай, все будет хорошо, — обещать обещает, а что сделает, вопрос. — С тебя ужин, — указывает на меня указательным пальцем, вроде как пытаясь шутить.

Дверь захлопнулась, оставив меня в тишине, которая давит на уши. Я стою, прижимая руки к груди, словно пытаюсь удержать сердце, которое вот-вот вырвется наружу. Слёзы застилают глаза, а губы дрожат от обиды, что все так... Этот человек... он способен довести до грани. До истерики. До безумия.

И что мне делать? Спокойно готовить ужин? А может самой позвонить Наташе и предупредить о возможной опасности или… разговоре, как сказал Игорь.

Решительно открываю входную дверь и выхожу на общую площадку.

Ну он то хоть должен мне помочь?!

Тарабаню в дверь «соседа». Павел открывает моментально, словно стоял невдалеке.

— Что? — спрашивает сухо.

— Помоги мне, — молю совершенно незнакомого человека.

— Если какие-то проблемы с техникой, мебелью, сантехникой, или чем-то еще, то я вызову специалиста.

— Нет! — останавливаю его движением руки. — Что мне делать, подскажи? — первая слеза покатилась по щеке. — Подруга? Что с ней будет? — И добавляю чуть тише, — можно ей позвонить, предупредить? Если с ней что-то случится, я не прощу себе этого никогда, — и вот тут слезы потекли градом.

— Иди в квартиру, успокойся. Ничего с ней не случится. Я с ней говорил.

Замираю. Смотрю на Павла, его образ искажается из-за слез, но почему-то сейчас он мне кажется меньшим из зол, которое могло настигнуть Наташу. Он странный, молчаливый… но есть в нём что-то, что внушает спокойствие, пусть и иллюзорное. Возможно, сейчас он единственный, кому я могу довериться, как ни странно это звучит. Мне важно, что он знает, что я не по своей воле с Игорем. Это мое оправдание перед ним… Пусть все думают, что я продалась, их осуждение будет мне легче пережить, чем собственное. Но мне важно, чтобы хоть один человек видел за этой маской то, кем я являюсь на самом деле.

— Спасибо, — шепчу пересохшими губами.

— Возвращайся в квартиру, нам не стоит разговаривать, — киваю. Медленно поворачиваюсь, собираясь уйти. — Яна, — окликает меня, когда я уже сделала шаг в квартиру, — делай, как он говорит и тебе будет легче.

Молча отворачиваюсь, делаю шаг, и воздух в квартире кажется плотнее, словно сжимает меня со всех сторон. Это не просто шаг внутрь — это шаг в неизвестность.

Глава 24. Играем

Игорь возвращается поздно, но я жду. Встречаю. Бросаю на него короткие взгляды. Пытаюсь уловить его настроение: каждую мелочь — взгляд, жест, интонацию. Это как… чтение между строк. Вот сейчас он улыбнулся. Только что скрывается за этой улыбкой? Я пытаюсь расшифровать ее, напряженно, почти до боли в висках, словно в этом есть хоть какой-то смысл. А он, будто не замечая мое напряжения, медленно стягивает галстук и идет в спальню переодеваться, оставляя за собой лишь аромат навязчивого парфюма...

И за это я ненавижу себя. За то, что в считанные дни я превратилась в дрессированную собачку, которая всматривается в глаза дрессировщика пытаясь понять, правильно ли она уловила суть трюка.

Иду на кухню. В спальне я его точно не буду анализировать. Я и так своим решением, рассказать Наташе о сложившейся ситуации, первой сделала шаг к сближению. Ведь поцелуй — это уже не что-то далекое, а случившийся факт. И что ему теперь помешает самому проявлять инициативу? Правильно, ничего… Тем более, моя оценка «удовлетворительно» — это как призыв для «учителя» практиковать больше, доводя его до совершенства.

Но я больше не оступлюсь. Игорь обещал, что наши взаимоотношения будут развиваться медленно. Ведь так?

— Вкусно пахнет, — переодевшись и помыв руки, заходит на кухню.

Выкидываю из головы всю ту ерунду, о которой только что думала. Смотрю на него и четко понимаю, что мои мысли и реальность — это совершенно разные вселенные.

Ставлю перед ним тарелку с моим кулинарным «шедевром». Ничего сверхъестественного я готовить не умею, обычная еда среднестатистической семьи.

— А ты? — спрашивает у меня.

Сажусь напротив, налив себе в стакан просто сок.

— Я уже поела, — вру, конечно. Последние пару дней мне кусок в рот не лезет. Ничего не хочу… иногда жить становится тошно, что уж говорить о еде.

В его глазах промелькнуло… недоверие? Сомнение? Я не понимаю, почему? Игорь, не разрывая зрительного контакта, поднимает ложку с рагу и медленно кладет в рот. Замер. И только через пару секунд начинает медленно разжевывать.

— Ууу… вкусно. Как называется это блюдо? — вторую ложку наполняет более уверенно.

— Не знаю… просто рагу, — пожимаю плечами.

И тут меня осеняет! Он думал, что я могла что-то туда добавить, пытаясь его отравить…

Вот это у нас совместная жизнь намечается… Девушка, которая боится быть взятой против воли, и мужчина, который боится быть отравленным в собственной квартире. Зашибись… Скоро и ножи прятать будет? Или выдавать для дела, а потом забирать, запирая в сейф.

Пока он ест, я молчу. Просто наблюдаю.

Как ни странно, я пытаюсь рассмотреть в нем хоть что-то притягательное. Несмотря на возраст, он действительно выглядит хорошо — высокий, без лишних килограммов, чуть седые волосы, которые скорее украшают его, чем старят, да и на лицо, он вполне себе... Наверное, многим женщинам он кажется интересным. Особенно жене… раз она так убивается за ним. М-да, как-то невовремя я вспомнила о ее наличии.

— О чем думаешь? — спрашивает Игорь с того ни с сего.

— Просто… о жизни… — поднимаюсь, чтобы помыть стакан, надеясь этим движением скрыть собственное смятение.

— А что с ней не так? — его вопрос звучит спокойно, почти буднично, и от этого становится только хуже. Словно он — это не моя главная проблема.

Я замираю, будто меня застали врасплох. Поворачиваюсь