Жертва по призванию - Галина Кор

— Как ты меня нашла? — звучит новый вопрос.

— Один человек… он нашел.

— Зачем? — пожимаю плечами.

— Наверное, он хотел как лучше, — предполагаю. — Я ведь о тебе столько лет ничего не знала.

— Ну узнала, и что, легче стало?

— Нет, — качаю отрицательно головой.

— Конечно, был бы папка олигархом, тогда была б другая встреча, а так… — говорит он ядовито. — Может я сам не хотел, чтобы меня находили?

Опускаю глаза виновато, словно влезла не в свое дело, в чужую жизнь и душу.

— Как мать? Угомонила свою бешеную матку? — от такого вопроса заливаюсь краской стыда. И что я должна ответить?

— У нее есть мужчина, если ты об этом.

— Квартиру хоть не просрала?

— Нет.

— А ты? Что делаешь? Как живешь?

— Учусь в институте.

— Понятно… — и снова замолкаем. Вот такой у нас теплый семейным разговор. — Как матушка моя?

— Бабушка Лида умерла семь лет назад, инфаркт.

— Все под Богом ходим, — звучит вот такой странный ответ.

— Может тебе что-то надо? Привезти?

— Нет, — говорит резко. — И сама больше не приезжай. Вот это моя жизнь, — стучит пальцем по столу, — а там твоя, — указывает пальцем за стекло. — Меня моя устраивает, и лучше она не будет. Все, бывай!

Кладет трубку. Поднимается со стула и, не оборачиваясь, уходит.

Тишина. Она давит. Она такая странная, что просто не описать.

Кладу свою трубку, медленно поднимаюсь и иду к выходу.

— Все? Так быстро? — удивляется охранница Лара.

— Да, — киваю.

Не смотрю на Павла. Мне кажется, что ему и говорить ничего не нужно, он и так понял, что встреча наша далека от идеальной. И ни о каком воссоединении и родстве говорить просто глупо.

Выходим намного быстрее, чем заходили. И только усевшись в машину и бросая прощальный взгляд через стекло на колонию, я немного расслабляюсь.

В голове — каша. Странная встреча, что еще сказать. Иногда в жизни бывает так, что разошлись люди, значит так правильно, так было надо.

— Как там могут люди жить? — звучит мой философский вопрос.

— Попадешь — узнаешь, — кратко отвечает Павел, не отрывая взгляда от дороги.

От его ответа сразу пропадает желание философствовать. Поэтому до самого дома едем молча.

Он доводит меня до квартиры. И я, чтобы занять себя и переключиться на другие хлопоты, принимаюсь за готовку.

В восемь приходит Игорь. Снова пересекаемся на кухне. Машинально начинаю накладывать ему еду в тарелку, даже не спрашивая, будет или нет.

Видно, что его настроение, в отличие от моего, сегодня не пострадало.

— Как дела? — интерес не наигранный.

— Сказала бы что нормально, но так… — дергаю неопределенно плечом.

— Да, мне Павел говорил, что разговор у тебя с отцом был коротким, — кивает, понимающе. — Как условия… содержания, впечатлили?

Хмурюсь… пытаюсь сложить всю картину воедино: его поиск моего отца, поездку, разговор, а вот теперь наводящие вопросы… Игорь хочет, чтобы я сделала какой-то вывод?

Ставлю тарелку перед ним и медленно опускаюсь на стул напротив.

И тут, как молния — озарение.

— Следующая моя экскурсия будет в психбольницу?

Он подносил еду ко рту, но не донес, остановился. Поднимает на меня глаза.

— Хорошо, когда женщина умная.

— Ты сделал это специально, чтобы показать мне, что ждет меня в случае, если я взбрыкну, — развиваю свою догадку. — Это так… гнусно…

— Я бы сказал: «Отрезвляюще». Кстати, вкусно, — кладет себе в рот следующую порцию еды. При этом взгляд… насмешливый, старающийся задеть за живое… Он специально все это устроил, чтобы показать «прелести» заключения. Нет, это не мужчина — это дьявол. Он искусно играет на нервах, выкручивает руки, создавая неприемлемые условия, которые заставляют чувствовать себя ничтожно мелкой и слабой. Он хитрый, изощренный и деспотичный тип! Теперь я немного понимаю его суть. Он будет методично капать на мозг, вбивая в мою голову нужные для НЕГО мысли так мастерски, как гробовщик, вбивает гвозди в крышку гроба.

Сжимаю руки в кулаки, а зубы сцепляю. Вылетаю из кухни, чтобы не наговорить лишнего. Ненавижу!

Глава 27. И это план?

Уже который день, как в нашей «семье» «перемирие». Я не прыгаю выше головы, стараясь высказать свои претензии, не нарываюсь, так сказать. А Игорь — сама любезность. Приходит с работы в семь. Потом мы ужинаем и… разговариваем. Обо всем, но и ни о чем… Такая себе «семейная терапия», только без психолога. Около десяти мы принимаем душ… по отдельности, и ложимся спать.

Он уже приучил меня к объятиям. Они кажутся мне чем-то чуждым, но уже привычным. Главное — не пугают. Я не напрягаюсь, как раньше, не жду, что он накинется на меня и совершит нечто… просто лежу в объятиях чужого мужчины.

Головой я понимаю, что это какой-то новый метод, который он испытывает на мне. И, с одной стороны, это задевает, злит; а с другой… то, что происходит, это не самый худший вариант. Поэтому терплю. Хотя с каждым днем терпение перерастает в обычную привычку, ритуал.

Очередной день, когда Павел забирает меня из института. Сажусь на заднее сиденье и захлопываю дверь. И как только машина трогается, у него звонит телефон. Он машинально принимает вызов и включает громкую связь, продолжая выкручивать руль, выезжает со стоянки.

— Зубарев, привет, — говорит неизвестный мне мужчина.

— Я занят, — Павел бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида, — если ничего срочного, то давай потом. — Демонстративно отворачиваюсь к окну, делая вид, что мне неинтересен его разговор.

— Если не выскажусь, то сорвусь на ком-то в допросной, — говорит мужчина. Как я понимаю: это коллега Павла.

— Только коротко и по сути, — бросаю беглый взгляд на Павла. Он строит недовольную гримасу, но видно не может отказать звонящему.

— Куп вообще охуел! Он заебал! Бросается на всех, орет. Все ему нет так.

— Эй, и без мата, забыл предупредить… со мной дама.

— Везет тебе. Красивая? — Павел цокает, давая понять, что не его ума дело. — Ладно… — тянет примирительно собеседник. — Купу что, баба его не дает? Чего он такой ебнутый стал?

Вот теперь я в открытую перевожу взгляд на Павла. Встречаемся взглядами в зеркале. Приподнимаю бровь в вопросительном жесте.

— Ладно, Мартынов, не нуди. Все… — видно Павел хочет закончить разговор, но вот его коллега настроен на продолжение.

— Тебе хорошо… У тебя какое-то секретное задание. Кстати, какое?

— Мартынов, если секретное, то, значит, тебя это не касается.

— Да брось! Все тайное становится явным. Колись! — в голосе Мартынова слышится явный интерес и зависть.

— Иди на хрен!

Сбрасывает.

— Так значит, я