Жертва по призванию - Галина Кор

к нему резко, не скрывая удивления. В смысле?! Как он может не понимать? Внутри меня мгновенно вспыхивает бунтарский огонь, как будто задели что-то очень хрупкое и ценное. Словно у меня когда-то был выбор, словно всё, что происходит, — это мои собственные решения. Эта мысль, как удар молнии, пронизывает всё тело, заставляя дыхание сбиться, а пальцы крепче сжать стакана.

Хруст! Множество осколков со звоном разлетаются во все стороны.

— Ты что делаешь? — подскакивает с места и делает резкий шаг ко мне.

Только когда он схватил мою руку и подставил под проточную воду, я почувствовала, как холодные струи смешиваются с тёплой кровью, а неприятное пощипывание оживило боль, которую раньше я не воспринимала за свою. Вот это я дала… раздавила рукой стакан, порезав пальцы и ладонь.

Почему так? Почему, как только я думаю, что внутренне сдалась, сломалась, что внутри больше нет сопротивления, как неконтролируемая буря эмоций играет со мной вот в такие игры, выводя из равновесия? И вместо того, чтобы принять свою слабость, я превращаю её в осколки, которые калечат меня же.

— Так получилось, я не хотела, — начинаю оправдываться, испугавшись.

— Мне что, поменять всю посуду на пластиковую? — спрашивает нервно.

— Нет, — пытаюсь выдернуть руку, — этого больше не повторится.

— Стой! Дай выну осколок. — Дергает руку на себя, не давая возможности убрать ее.

Снова сдуваюсь. Пусть делает, что хочет. Пофиг.

Как только он заканчивает промывать раны, идет за аптечкой и начинает «колдовать», обрабатывая раны и заматывая руку бинтом.

— Яна, ты специально? — поднимает на меня глаза, отрываясь от бинтования.

— Нет, так получилось. Тонкое стекло. Ударила о край раковины и вот…

— Везет мне на проблемных, — бубнит себе под нос. — Все! Иди в спальню. Я сам помою тарелку, а то мало ли…

Послушно поднимаюсь и ухожу.

Снова ложусь в кровать в позе эмбриона, завернувшись в одеяло. Хорошо, что у него есть свое.

И жду...

Матрац прогибается под его весом, и это ощущение, словно волна, накрывает меня. Я замираю, даже перестаю дышать, как будто это может превратить меня в невидимку. Он ложится, выключает ночник, и в комнате становится темно, но я всё равно чувствую его близость. Его рука мягко ложится на мою талию, отчего я застываю мумией.

— Расслабься, я только обниму, — его голос звучит тихо, почти успокаивающе, но внутри меня всё сжимается ещё сильнее. Сейчас он — змей, страшно ядовитый и такой опасный, что даже прикосновение — яд, парализующее волю. — Спи, — целует в затылок.

Игорь, как будто специально кидает меня в разные эмоции, искусно манипулируя. То он злой «полицейский», псих и маньяк; то благодарный сожитель, оценивающий мою еду; то заботливый мужчина, способный обработать раны… А сейчас? Он приручает меня? Дает понять, что в постели мне нечего бояться?

Не могу сомкнуть глаз. Лежу, прислушиваюсь. И пока не услышала его ровное дыхание, не смогла расслабиться. Спит. Напряжение моментально уходит, и я, наконец, засыпаю, словно проваливаюсь в тёмную, долгожданную пустоту.

Просыпаюсь от того, что кто-то ходит по комнате. Резко принимаю сидячее положение и, прижав руки к груди, стараюсь угомонить трусливое сердце.

— Вставай, пора, — Игорь стоит у шкафа и перебирает свои вещи, что-то ищет. Только все бы ничего, стоит да стоит, но кроме полотенца на бедрах на нем из «одежды», только капли воды.

Даже смотреть на него не буду! Если буду вести себя «хорошо», то не узнаю о том, как он сложен еще очень долго… А там, как в пословице: «Или ишак сдохнет, или падишах умрёт». Скидываю одеяло и, опустив глаза в пол, спешу выйти из комнаты.

Собираемся быстро, Игорь куда-то спешит. Только зачем он торопит меня? Ехал бы на все четыре стороны, оставив меня на Павла.

Но нет, Игорь едет вместе со мной в машине и, когда наконец-то наступает момент прощаться, он притягивает меня к себе и целует.

— Буду поздно. Ужин можешь не готовить, — дает мне последние указания прежде, чем я успеваю выйти из машины.

Машина отъезжает. Я смотрю ей вслед, обдумывая случившееся. Теперь поцелуй — это своеобразный ритуал, начало которого я положила сама… И Игорь не упустит момент.

Как же мне его понять? Что он от меня вообще хочет? Идеальную картину семьи?

Через дорогу переходит Наташа. Она увидела меня. Поднимаю руку, приветствую. Я рада ее видеть. Хоть что-то же меня должно радовать в этой гребанной жизни? А она… лишь грустно улыбнулась, отвела взгляд и стала сосредоточенно смотреть себе под ноги.

Вот и все… Подруги у меня больше нет.

Глава 25. «Сюрприз»

И зачем я его жду? На часах полночь, а я, вместо того чтобы спать и видеть уже десятый сон, преданно жду на кухне.

Ответ я знаю, но он мне не нравится. Я снова завариваю себе ромашковый чай, пытаясь усмирить проснувшуюся тревогу. Я уж думала, что всё — после таких «ярких и незабываемых» событий прошедших дней она угомонилась. Чем ещё её можно удивить? Но, как видно, не все неприятные ситуации судьба успела разыграть на мне…

Интересно, когда жизнь швыряет тебя из одной беды в другую, вырабатывается ли «иммунитет»? Когда я смогу на очередной выпад просто махнуть рукой и сказать:

— Это фигня, бывало и похлеще…

Слышу, как проворачивается замок, и открывается входная дверь. Звон связки ключей, падающей на комод в прихожей. Шорканье снимаемой обуви и шелест верхней одежды. Шаги… Игорь заходит на кухню.

Удивлен. Садится напротив и пробегает глазами по моему лицу, плечам, груди, рукам. Возвращается к глазам. Что он хочет найти? Какие изменения?

— Почему не спишь? — наконец-то задаёт вопрос.

— Не спится. Налила себе ромашковый чай… может, поможет, — демонстративно отпиваю из кружки.

— Может быть… — говорит протяжно, поднимаясь. Расстегивает пиджак и вешает его на спинку стула. Закатывает рукава и подходит к холодильнику. — Как прошел день?

— Одиноко. Единственная подруга и та теперь бегает от меня, пряча глаза, — говорю, как есть. Говорить правду он мне пока не запрещал.

— Она завидует, — выдает, ни секунды не задумываясь. — Думаешь, ей, живущей в двухкомнатной хрущёвке с родителями и бабушкой, нравится её жизнь? Поверь, каждая женщина мечтает о рыцаре с квартирой, укомплектованной всем необходимым, который подкатит к ней на приличной иномарке, будет при должности с зарплатой выше среднего. Поговорка про рай в шалаше — это отговорка бедных.

— А твоя жена… как думаешь, если бы ты стал бедным, бросила бы тебя? — мне хочется его хоть как-то поддеть, зацепить, хоть словом.

— Елизавета? — так спрашивает, озадаченно, будто у него есть