Жертва по призванию - Галина Кор

— Я не буду это с тобой обсуждать, — говорит таким тоном, словно ставит точку в разговоре, который так и не начался.

— Почему? — интересуюсь.

— Не считаю нужным. И честно… лучше быть здесь, чем на месте Мартынова. Тебе крупно повезло, что ты не сталкивалась с Купцовым-начальником.

— Откуда ты знаешь, какой он со мной? — включаю машину жалости к себе.

— Уж поверь, — хмыкает, — знаю. Уверен, что с тобой он душка. Он орет целый день на подчиненных, унижает, может и приложить… если уж совсем накосячили. А вечером, когда я его забираю и везу к тебе, он спокоен, как удав. Ни разу мне замечания не сделал. А пацаны на работе летают, как ужаленные, боясь под руку начальнику попасть.

— Страшный и ужасный Игорь… — бормочу себе под нос.

Жалко ли мне его подчиненных? Нет. Я тихо радуюсь тому, что он находит такой выход своим эмоциям и агрессии.

Почему Игорь хочет казаться лучше, чем есть? Может, он действительно влюбился?

— Все, закончили. Ты не слышала, я не говорил.

Но теперь, услышав это, я начинаю задаваться совершенно иными вопросами. Исключение ли я из правил?

— Скажи… — я начинаю, а Павел тут же поднимает руку, пытаясь остановить.

— Стоп.

— Да ладно тебе, интересно же, — придвигаюсь ближе, садясь между сидениями, — а он для всех своих… ну женщин… устраивал подобное?

— В смысле? — Павел оборачивается, сталкиваясь со мной нос к носу, и смотрит непонимающе.

— Ну в том смысле, что ты с кем-то так возился, как со мной? Привозил-увозил, следил… — Павел хмурится. Ему явно не нравится слово «следил». — Ладно, помогал, — заменяю непонравившееся слово.

— Нет. Никогда о таком не слышал. Если бы кто из парней такое делал, все равно рано или поздно растрепали ли бы. Куп просто сошел с ума, старческая деменция, — бубнит себе под нос Павел.

— Так получается… — откидываюсь на сиденье, — я его реально чем-то зацепила?

— Сам удивляюсь, чем? — хмыкает Павел. А потом добавляет, — уж точно не умом.

— Почему это?! — выдаю возмущенно.

— Тебе говорят: "Не делай так-то и так-то", а ты делаешь. "Не задавай лишних вопросов", а ты?

А я его уже не слушаю — пофиг на его мнение. Мысли крутятся вокруг Игоря, его стремления оставить всё плохое за порогом и желания дарить мне только положительные эмоции. Конечно, если я сама не делаю чего-то необдуманного...

Он старается быть лучше… для меня…

Я захожу в пустую квартиру и обхожу её, словно вижу впервые. Я раньше не замечала, а, может, моя голова была забита другими мыслями... но здесь постоянно чисто. В некогда пустом и холодном интерьере появились новые детали. Вот, например, этой вазы для цветов точно не было. Она появилась буквально из ниоткуда — в тот день, когда Игорь вдруг, без всякой причины, решил подарить мне букет цветов.

А вот эта подушка на диване, разве она была утром?

Иду в спальню. Открываю шкаф. Все вещи на полках сложены аккуратно. Хотя я точно помню, что засунула футболку, скомкав ее. И вообще, вещи… я хоть раз кидала их в стиралку? Не помню.

Что со мной? Такое чувство, будто всё это время я спала. Ничего не замечала, ничто меня не волновало. Я была зациклена на своих ощущениях, мыслях, восприятии ситуации... А вокруг, оказывается, жизнь продолжается. Даже больше — она кипит!

Либо я схожу с ума, либо в наше отсутствие кто-то приходит.

Вылетаю из квартиры и стучу в дверь «соседу».

— Что опять? — рявкает на меня недовольно Павел, закатывая глаза.

— Успокой меня, скажи, что я не схожу с ума, — прикладываю руки к груди. А он лишь качает осуждающе головой, реально считая меня «притрушенной». — Когда нас нет, сюда кто-то приходит посторонний? — указываю пальцем на дверь нашей квартиры.

— Ты только заметила? — искренне удивляется.

— Если честно, да, — киваю.

— Женщина приходит каждый день на пару часов. Она только убирает.

Громко вздыхаю, словно только сейчас увидела всю картину целиком.

— Еще стирает и добавляет детали в интерьер… — разворачиваюсь и ухожу к себе, оставив недоумевающего Павла на пороге его квартиры.

Иду на кухню и присаживаюсь на стул.

Это что получается?

Выходит, Игорь действительно создает для меня комфортные условия, оставляя из всей домашней работы лишь минимум — приготовление ужина. Ведь завтраки он готовит сам... Более того, он, кажется, старается заботиться о каждой мелочи, например, возьмем ту же вазу… И во всем этом предугадывании желаний и комфорте мне остается только наслаждаться уютом и покоем.

Каковы его мотивы? Наверное, такое внимание к мелочам и деталям отражает его стремление быть рядом и сделать мою жизнь лучше, чтобы в один прекрасный момент я оглянулась и поняла, как много он для меня сделал, как трудно мне этого лишиться и как сам Игорь дорог мне.

Отличный план… Он плетет вокруг меня паутину, как самый ядовитый и терпеливый паук. И прежде, чем воткнуть в меня свои острые когти и впрыснуть яд, он морально доведет меня до той стадии, когда я сама подставлю шею для укуса.

Еще бы пару дней назад я прошипела: «Ненавижу», а сейчас воспринимаю это ровно. Ведь выхода все равно нет. А если и есть, то я знаю, что результат моего мини-бунта может кардинально измениться все — и явно не в лучшую сторону.

Поднимаюсь, собираясь пойти переодеться и приняться за приготовление ужина.

Игорь приходит домой в хорошем настроении. Переодевается и заходит на кухню. Он что-то рассказывает — видно, это забавная история, раз он улыбается и иногда искренне смеется. А я, как в вакууме, ничего не слышу.

— Яна! — чуть ли не кричит он.

— А?! — перевожу на него встревоженный взгляд.

— Ты где летаешь? Третий раз зову. Что-то случилось? — веселье в его голосе моментально улетучивается. Остается лишь напряжение и недовольство.

— Нет-нет, все хорошо, — выдавливаю из себя улыбку, — Задумалась…

— О чем, интересно? — наклоняет голову на сторону. — Или о ком? — звучит максимально жестко.

— О тебе, — говорю искренне и чистую правду. Я тоже умею удивлять откровениями.

— Правда? — удивленно. — И что же ты обо мне думаешь, позволь узнать?

— Какими ты видишь наши отношения?

— Рядом со мной, тебе не надо ни о чем думать и переживать, — обнимает и прижимает к груди, — я сделаю все сам. Ты только будь такой…

— Какой? — он гладит меня рукой по волосам, как маленькую.

— Как последние дни: тихой, робкой, послушной… и тогда я сделаю тебя самой счастливой, — его голос звучит глухо, так как одно мое ухо прижато к его груди, а по второму он проводит рукой, гладя волосы.

— Против