Алексей Хвостенко и Анри Волохонский - Илья Семенович Кукуй

как один из программных жанров интеллигенции шестидесятничества и тем самым находит для музыки Верпы медиальное пространство не только в рамках авангардистской музыкальной парадигмы (к примеру, совместный с группой «Аукцыон» альбом «Верпования»), но и оставаясь в поле традиционной поэтики авторской песни. Импровизационный момент его песен заключался и в том, что в качестве темы бралась готовая мелодия – джазовые стандарты, еврейские или русские фольклорные мотивы, французский шансон и др., – и на ее основу клался авторский текст; песня становилась своеобразной «вариацией на тему». И именно в плоскости «музыки Верпы»194 творческий тандем А. Хвостенко и А. Волохонского (А. Х. В.) получил свое наиболее гармоничное воплощение.

В качестве примера рассмотрим песню А. Х. В. «Ностальгическая» с альбома «Прощание со степью» (1981). Текст песни195 был написан в 1980 году, однако начало ему, как во многих произведениях Верпы, положил более ранний внешний импульс. Лариса Волохонская в мемуарном тексте, показательно начинающемся с фразы «В начале были песни…», вспоминает:

Однажды мы сидели в гостях у Алеши на Греческом. Наступила пауза в пении. Алеша протянул руку и включил радио. Проникновенный голос диктора говорил: «…А в капиталистическом обществе, где человек человеку волк…» – Алеша выключил радио и закончил: «Человек человеку волк, лиса и медведь». Много лет спустя, в 1980 году, эти слова превратились в строчку «Ностальгической»196.

Эффект «Ностальгической», конечно, не ограничивается ироническим остранением советского штампа. Если описывать работу автора с текстом197 в терминах охоты, помня, что Верпа – это зверь, то Хвостенко вбрасывает слушателю приманку в виде знакомых каждому языковых штампов, однако тесным сплетением этих штампов в пределах одной строки выводит их за рамки привычного значения и ставит слушателя перед необходимостью оставить всякие попытки рациональной реконструкции смысла. При наличии времени формальный механизм такого плетения словес можно воссоздать; в качестве примера остановимся на первом куплете песни:

Пой балалайка серебряный лад говорящие клавиши

Волк человек человеку лиса и медведь

Бисера свиньи похмельным гусям не товарищи

Пар барабана титан в самоварную медь

1) Превращение балалайки в клавишный инструмент вызвано необходимостью подчеркнуть аллитерацию «ла-ла-ла», демонстрирующую песенный характер текста: баЛАЛАйка – ЛАд – кЛАвиши.

2) Вторая строка построена на изящной инверсии: «человек человеку ← волк → лиса и медведь» – общее звено пословицы и классического триумвирата русской сказки, волк, оказывается перенесенным в начало строки.

3) Третья строка построена на сопряжении трех фразеологизмов: «метать бисер перед свиньями», «гусь свинье не товарищ» и выражения «ну ты гусь!», адресованного здесь человеку с похмелья.

4) Четвертая строка организована сложнее; попробуем воспроизвести ее в виде схемы:

Важно то, что в реальном времени исполнения песни основным стержнем нарратива выступает не сюжет, не смысл, а реализация перетекания смысла в построении песенной формы. Это перетекание оказывается своеобразным аттракционом, сеансом словесной магии без ее разоблачения (на него просто нет времени), а исполнитель – успешным ловцом человеков, охотником на живца самых разных стереотипов восприятия. В случае «Ностальгической», написанной уже в эмиграции, этот аттракцион особенно показателен. Для его осуществления Хвостенко включает в текст разнообразные фигуры обращения на восток, за границу, в прошлое, использование для путешествия всевозможных транспортных средств от паровозов до верблюдов, и, главное, обращение в каждом куплете к балалайке как медиальному трансформатору ностальгии по всему русскому в музыку. О том, что эта музыка отличается от русского шансона, свидетельствует совмещение в балалайке свойств самых разнообразных инструментов, от медных духовых до клавишных.

Реализация принципов Верпы в литературном и песенном творчестве Хвостенко периода эмиграции – спонтанного творческого акта и музыки как основополагающего гармонического принципа, «движения начал» и «последнего вздоха причин»198 – задача отдельного исследования. Отметим в заключение, что принцип импровизации в его наиболее радикальной форме автоматического письма становится важным приемом в творчестве Хвостенко 2000‑х годов, о котором мы знаем пока еще очень мало. Ряд черновых записей в его архиве показывает, что в последние годы жизни художник, сохраняя отношение к жизни как к творческому акту, переходит от собственно литературы к жизнетворчеству, стремясь найти элементы эстетического в любой деятельности. На провокативный вопрос Улдиса Тиронса в интервью 2003 года: «Что ценного вы оставили после себя в наследство?» – Хвостенко отвечает: «Все. Все, что я сделал, все ценно»199. Примером такого отношения к творчеству служит характерный артефакт, который мы публикуем в приложении – блокнот 2003 года, озаглавленный «Дневник художника»200. Оформление заполненного примерно наполовину блокнота – титульный лист, аккуратная запись, нумерация страниц и формальная завершенность иллюстрацией на последнем листе – показывает, что автор относился к нему как к законченному произведению. Стихотворные фрагменты публиковались ранее в составе незавершенного романа «Максим», здесь же они вмонтированы в ткань произведения, в котором жизнь и искусство размываются, сливаясь в акте своеобразной тотальной импровизации и подтверждая важнейший постулат философии искусства Алексея Хвостенко: «Высший смысл – когда человек думает, что он художник, и делает то, что он хочет, понимает и знает»201.

Приложение

АЛЕКСЕЙ ХВОСТЕНКО. ДНЕВНИК ХУДОЖНИКА. PARIS 2003

13 окт.

21:45

Сегодня в 19 ч. встретился с Юрой Кублановским в кафе «Сара Бернар». Он представил меня своей новой жене или подруге Наташе202. Она оказалась дальней родственницей русского художника Поленова, музей которого находится в деревне Поленово напротив через реку от Тарусы. Теперь Юра часто бывает там, чтобы отдохнуть и поработать.

Мы обменялись с ним нашими последними книжками стихов. Я надписал ему сво<е> «Колесо времени», он мне свою «В световом году»203. Наташа расспрашивала меня о моей жизни в Париже. Я отвечал как мог. Договорились встретиться завтра в 12 ч.

14 окт.

02:12

Сижу дома за столом. Верка и Матье204 смотрят какой-то французский филь<м> о садомазохистской любви. Влюбленные в нем разбивают друг другу в кровь морды, бьются головами о стенку и т. д. В гостиной между нами находится еще Риммуля205. Она лежит на матрасе, на полу, и читает книжку. Я читаю Пушкина, одновременно пишу и еще умудряюсь при этом думать о том, что мне делать завтра. Впрочем, одно дело мне уже известно.

02:22 206

<15 окт.>

14:42

Еду в поезде метро. Только что расстался с Юрой Кублановским. Верка сидела с нами в кафе, но ушла в банк. Только что проехали станцию Saint Placide. Я еду до