Навья княгиня - Виктория Александрова

работу. Но, потеряв ребёнка, всё же поехала, хоть и чувствовала себя неважно, зато, пожиная плоды Матери-Земли, немного отвлеклась от своего горя. А потом Судислав выступил на победичей и, как и обещал, взял Володею с собой…

А Вельмира что же, каждый день ходит на жатву — и не устаёт?

Необычными были и карие глаза победской княгини: редко такие встретишь среди рода славянского… Хотя победичи же не так давно жили под хазарами и им дань платили, правда, каким-то чудом потом избавились от этой власти. Но до избавления, видимо, доводилось победским князьям брать хазарских девушек в жёны, отсюда и эти карие глаза — впрочем, ни острых скул, ни узкого разреза глаз, ни чёрных гладких волос и вообще больше ничего степняцкого во внешности Вельмиры не было.

И это она, княгиня смерти?

Когда дубянский князь со своими людьми достаточно приблизился к ней, она расправила плечи, покрепче перехватила приветственный рог с мёдом и сделала шаг вперёд.

— Будь жив, светлый княже Судислав Ратимирович! — Вельмира протянула ему рог, но брать его Судислав не спешил, поглядывая на девушку с любопытством и в то же время некоторым пренебрежением. — Добро пожаловать в наши земли победские! Надеюсь, что как друг ты пришёл, а не как ворог.

А говорила она хорошо, складно, почти как в старинах поляницы говорят… Володее вспомнился сказ о витязе Добрыне, который повстречал удалую поляницу и полюбил её. Станет ли её богатырь, князь Судислав, свататься к полянице? Мысль взять вторую жену, кажется, не оставила его; женившись на Вельмире, он подчинил бы себе победичей без войны и кровопролития.

Но Вельмира уже замужем, судя по её убору, и молодой князь, белокурый, высокий, сильный, будто сам Дажьбог, стоит рядом с ней… Вряд ли он отдаст её другому мужчине.

— Здорова будь, Вельмира Богомиловна, — наконец-то проговорил Судислав вполне приветливо, без злости. Протянул руки и принял рог, отпил маленький глоток мёда и передал Ингольву, хотя Володея ожидала, что первой после князя будет она. — Спасибо, что принимаешь так славно. Вижу, что и ты тоже воевать не хочешь…

— Хочу миром договориться, — кивнула Вельмира.

Судислав не ответил. На княгиню победичей он смотрел лишь тогда, когда она подавала голос. Его внимание больше занимали молодой князь — Володея не знала или забыла его имя — и воевода. Кажется, он рассчитывал, что говорить будет именно с ними, но Вельмира уже дала понять, что намерена сама вести важную беседу.

Однако Судислав нашёлся. Как только из приветственного рога отпили все пришедшие с ним в святилище мужчины и он вернулся в руки Вельмиры, князь наконец-то заговорил.

— Мужи победские! — произнёс он громко, обращаясь сразу ко всем присутствующим здесь мужчинам. — Вижу, молода ваша княгиня, хоть и говорит хорошо, лепо, боюсь, может не понять меня бабьим своим умом… — Володея заметила, как Вельмира напряглась и нахмурилась. — Да и с каких пор у нас бабы судьбы племён решают? Не могу понять, как вы вообще допустили, чтобы правил вами не князь, а… Вроде бы она, став княгиней, ещё девкой была? Это как — княгиня-девка? — усмехнулся Судислав, и его дружина, кроме извечно сдержанного Ингольва, разразилась негромким, раскатистым низким смехом.

Вельмира молчала, крепко сжимая рог. Её лицо было напряжено, губы плотно сжаты, но в то же время не казалось, что она как-то удивлена или озадачена. Видимо, эта молодая женщина привыкла к пренебрежению и уж тем более ожидала услышать нечто подобное от князя, который позарился на её земли. И оттого Володея не могла относиться к ней плохо, не желала ей зла… Ей хотелось, чтобы Судислав от неё просто отстал. Пусть живёт себе спокойно, правит победичами как может… Ведь ежели полгода на престоле продержалась, значит, что-то у неё да получается?

И чего Судиславу так неймётся захватить эти земли? Во время первого похода Володея, конечно, с ним не ездила, но теперь… Въехав в земли победичей, они попали в дремучие лесные края с разбросанными по берегам речушек и озёр редкими небольшими весями. Да, здесь были большие поля, зелёные луга; Володея слышала, что и к северу, и к югу от Воронца располагалось ещё несколько городков… Но всё-таки большую часть победских земель занимали дремучие леса. Может, Судислав хочет их вырубить и построить ещё города? Или будет брать с победичей дань дарами леса — воском, мёдом, древесиной, пушниной?

— Вам нужно понять, — продолжал Судислав, — что теперь вы не так сильны, как прежде. Раз девку княгиней выбрали, стало быть, признаёте, что воевать больше не можете. Прав я, воевода? — И он многозначительно кивнул победскому воеводе.

Тот не ответил, лишь многозначительно положил ладонь на рукоять своего меча. Зато молодой князь так и пылал яростью; пытался её скрывать, но выходило плохо. Володея была готова поклясться, что слышала скрип зубов этого белокурого парня. Меч он, в отличие от воеводы, не сжимал, зато скрестил руки на груди, словно старался сдержать в сердце кипящую злость.

Что думали остальные мужи, Володея понять не могла. Кажется, кто-то из них начал сомневаться, но в большинстве своём они молчали.

— Выгоднее вам со мной будет, чем с ней, — говорил Судислав, оглядывая каждого из присутствующих и будто нарочно обходя своим вниманием Вельмиру. — С сильным князем, с сильной дружиной… Как видите, мы в союзе с варягами, — он коротко взглянул на Ингольва и его людей, — и, если на вас снова хазары позарятся, мы можем дать отпор вместе. А если ромеи с нами дружить перестанут — опять же, вместе на них пойдём и покажем им…

— Так я же тебе это и предлагала, княже! — встрепенулась вдруг Вельмира. Голос её звучал немного хрипло, с дрожью, словно она готова была заплакать. Впрочем, Володея бы не удивилась её слезам: вытерпеть такое унижение явно нелегко. — Я к тебе своего посла отправляла, Лютомира Будиновича, боярина… — Её встревоженный взгляд забегал по лицам людей Судислава, но победского посла среди них она, конечно, не обнаружила. — Где же он? В Верхнереченске остался или в стане твоём?

Володея, до сих пор не узнавшая от мужа, как тот собрался отвечать на этот вопрос, замерла в ожидании

— Не было у нас никакого посла, — нагло заявил Судислав — так прямо, и бровью не поведя… Володея вздрогнула. Так лгать перед ликами богов… Она невольно подняла голову: истуканы в святилище победичей были выполнены не хуже, чем в Верхнереченске: серебряные усы у Перуна, бусы и цветы на Мокоши, золотое солнце на груди Дажьбога… Боги взирали грозно, но пока не торопились покарать Судислава за ложь. —