Навья княгиня - Виктория Александрова

— с запахом, в рубаху с червонной отделкой, в степняцкие высокие черевьи из кожи — сапоги… В них ездить верхом, как он говорил, удобнее. И блестящая рукоять его меча сверкала будто светлее, чем у Судислава, и сам меч, пожалуй, выглядел бы внушительнее, опаснее и острее…

А Володея так и продолжала стоять между двумя враждующими сторонами в смертельной тишине, боясь даже шелохнуться. Словно на краю бездонной пропасти: один неверный шаг — и упадёшь куда-то вниз, в неизвестность, в черноту… В волости Кощеевы.

* * *

— Да как ты посмел! — вспылила Вельмира, не успели они зайти в избу святилища. — С каких пор ты распоряжаешься моими землями и мной самой?

— Я — князь, — усмехнулся Ярослав; в полумраке волховьей избы было трудно рассмотреть эту усмешку, но она сквозила в его голосе, в его горящем взгляде — словно два зелёных огонька вспыхнули среди черноты. — Ты сама меня им сделала, помнишь? Отцовский меч мне отдала…

— Но я от этого не стала твоей собственностью! — Благо, что приветственный рог у Вельмиры забрала Заряна, иначе бы она в сердцах бросила его наземь — или прямо в голову Ярослава. — И земля победская — не твоя!

— А наша, да, — кивнул Ярослав.

Она не знала, что на это ответить. Отвернулась, закрыла лицо руками.

Решение Ярослава вызвать на поединок верхнереченского князя было во многом хорошо — этот поединок бы многое исправил, от многого бы её избавил… Например, от необходимости участвовать в войне, отправлять людей в битву, доказывать свои права силой. Точнее, силу всё-таки придётся применить, но силу не сотен людей, а одного — того, кто готов за неё пожертвовать жизнью… И в этом-то всё дело! Ярослав мог легко погибнуть. Судислав был старше него лет на семь, не меньше, он казался плечистее, будто бы острее и оттого проворнее… Роста они были одного, но у вражеского князя явно больше боевого опыта.

Тут же Вельмира вспомнила свой сон перед свадьбой: там у Судислава не было лица, и она не знала, каким его можно представлять. Теперь же из головы не выходил хищный взгляд его серых глаз, тонкая усмешка, горделивая стать… Нет, это не казалось ей привлекательным, а напротив — пугало. Как и не украшали для неё Судислава его длинные русые волосы, собранные в хвост, и маленькая щегольская бородка.

Не нужна ей была тщеславная красота вражеского князя — Ярослав для неё был красивее Дажьбога, но сейчас её жгло вовсе не восхищение своим мужем, а горечь обиды. Ярослав не спросил её, Вельмиру. Не попросил совета, не полюбопытствовал, что она думает по этому поводу… Хочет ли она вообще такого решения. И его слова, его попытка самостоятельно распорядиться и её судьбой, и всей землёй победичей её попросту оскорбила: Ярослав говорил так, будто Вельмиры там и не было, будто её мнение для него — пустой звук… Как для князя Судислава — мнение его жены. Вельмира до сих пор не могла забыть бледное, испуганное лицо несчастной княгини Володеи Волиборовны, её трясущиеся ладони, которыми она еле держала рог, и большие, полные тревоги глаза… Эта женщина была совсем молодой, богато одетой — столько яркого ромейского шёлка, блестящего серебра и самоцветных камней, что украшали княгиню, Вельмира в жизни не видела, — но понятно, что в жизни она пережила много зла и горя.

Вельмире не хотелось стать такой же. И уж тем паче ей не хотелось, чтобы Ярослав стал таким, как князь верхнереченский.

— Прости, что я… не спросил тебя. — Он приблизился к ней сзади, положил руку на плечо, но она резким движением сбросила её. — Вельмира… княгиня, матушка, — заговорил Ярослав громче, менее ласково — обращался-то уже не к жене, а к повелительнице своей. — Позволь мне твою честь перед ворогом защитить, твои права на престол отстоять.

— Он тебя убьёт! — резко обернулась Вельмира и схватила Ярослава за плечи, даже немного потрясла, пытаясь привести в чувство и сбросить с него налёт воинственности. Он тут же прекратил улыбаться и взглянул на неё округлёнными глазами. Спиной Вельмира почувствовала ещё и упрекающий взгляд Мстивоя, но ей было всё равно — на кону стояла жизнь её любимого мужа! — С чего ты решил, что можешь победить его? Ты же понимаешь, что будет, если ты проиграешь? На свою жизнь тебе плевать — хорошо, и забудем, что мне не плевать, но… Если он победит, он заберёт меня… Да ладно меня — всю нашу землю! Всех людей, все города и веси! Заберёт! А мой отец, он же… он не этого хотел…

Она не выдержала и зарыдала, уткнувшись лицом в грудь Ярослава. Он, кажется, этого не ожидал — смирился, что она будет злиться, кричать, почувствует себя оскорблённой и преданной… Но вот слёзы… Вельмира и сама не думала, что будет сегодня плакать. Она так готовилась к этим переговорам, так затачивала себя внутри, пытаясь стать твёрдой и неприступной… А тут — слёзы. Хорошо хоть, что не при Судиславе разрыдалась, а только при муже и других близких людях. Верхнереченский князь с дружиной и женой отправился в свой стан обдумывать полученное предложение, и встретиться, чтобы дать друг другу ответы, они условились на закате.

Ярослав погладил её по спине, а она продолжала сжимать в кулаках ткань его кафтана.

— Да отчего ж убьёт-то сразу? — послышался вдруг спокойный, уверенный голос Мстивоя. — Ты, Ярик, моложе, потоньше, — продолжил воевода, не обращая внимания на слёзы своей княгини, — стало быть, проворнее будешь. Он наверняка уже много боевых ран имеет, в отличие от тебя. Можешь поначалу его слабости разведать, может, он прихрамывает или меч и щит неуверенно держит… А потом по ним и бей.

Ярослав кивнул, продолжая обнимать рыдающую Вельмиру. Скорее всего, он и сам это всё знал и успел обдумать, прежде чем вызывать Судислава на поединок.

— А если всё-таки… — Ярик не договорил. — Тогда Заряна с вашими девицами его быстро стрелами изрешетит.

Вельмира не видела, но представила, как изменилось выражение лица воеводской дочери: ни с ней, ни с другими лучницами они о чём-то подобном не договаривались… Или Ярослав уже договорился?

— А Заряна уже смирилась с тем, что ей предстоит человека убить? — раздался несколько насмешливый голос Мстивоя. — Ты-то уже в битве бывал, а она… И она девица. Пусть их много, пусть никто из них никогда не узнает, чья именно стрела лишит Судислава жизни… Им это дастся нелегко.

— Мы их не зря для битвы готовили! — несколько раздражённо перебил отца Ярослав, продолжая утешающе поглаживать Вельмиру по