Навья княгиня - Виктория Александрова

Ты отправляла, говоришь? Может, он по дороге сгинул? Земли у вас дремучие… Ну да ничего, — улыбнулся он, словно услышав недавние мысли Володеи, — я тут порядок наведу. Дороги проложим, города поставим, вышки сторожевые на юге — вдруг всё-таки хазары вернутся, а мы заранее увидим. Мосты через реки, становища для сборщиков дани на дорогах, торги для купцов…

— У нас всё это есть, — перебила его Вельмира — это Судиславу не понравилось, и он мигом прекратил улыбаться. — К западу, может, меньше, но тут, в Воронце да в Вятове… И больше будет! Для того, чтобы у нас появились новые города и вышки, дань мы тебе платить не обязаны. А ты с чего взял, что я сама свои земли обустроить не могу? Только потому, что я… — Её голос прозвучал ядовито: — Баба?

Судислав слабо, едва заметно кивнул — этот кивок увидели лишь Володея и, судя по всему, Вельмира.

— Баба-то баба, а всё же понимаешь: мы можем не лить напрасно крови наших людей, — сказал он. — Не будем воевать, мирно союз заключим, а в знак вашего мне подчинения я тебя, свет-Вельмирушка, в жёны возьму.

Та будто совсем не удивилась, зато её люди дружно ахнули, а молодой князь, кажется, готов был броситься на Судислава с голыми руками, позабыв про меч.

— У тебя есть жена, я вижу, — спокойно ответила Вельмира. — Хорошо, кстати, что ты её сюда привёз. Как зовут тебя, княгиня? — улыбнулась она Володее.

Судислав опешил. Он наверняка не предполагал, что на этих переговорах состоится беседа между двумя женщинами, одной из которых вообще слова не давали, а другую он сам слушать не хотел.

— Володея… — пролепетала княгиня. — Володея Волиборовна.

— Будь жива, Володея Волиборовна, — ласково произнесла, почти пропела Вельмира, кивая. — Что ж ты из рога не отпила? — Она взглянула вниз. — Мы ведь и тебя приветствовать на наших землях рады. И тут ещё мёда достаточно. Возьми, выпей.

Володея хотела оглянуться на мужа, спросить, можно ли… Но не стала — словно сами боги, чьи лики взирали на них сверху, подтолкнули её вперёд и вложили ей в голову мысль, что оглядываться нельзя. Словно взгляд Судислава мог превратить её в камень.

Она протянула руки и приняла рог, спиной чувствуя, что муж смотрит поражённо и даже взбешённо — как же так, Володея посмела сделать шаг без его разрешения! Но даже если бы он захотел это остановить, то не смог бы: она сделала быстрый маленький глоток мёда и вернула рог Вельмире.

— У вас, у дубян, всё ещё мужи по две-три жены берут? — с улыбкой полюбопытствовала Вельмира как бы невзначай, словно завела обыкновенную бабью сплетню, а не важный для двух племён разговор.

— У дубян уж много лет не берут, — покачала головой Володея. — Ну, обычно… Может, где-то в глухих лесных уголках и остался такой порядок, я не знаю. — Она немного осмелела — добрый взгляд Вельмиры, её улыбка, ласковые тихие слова убивали страх — и решилась добавить: — И в отчем доме моём, у летичей, тоже… Кажется, у прадеда моего две жены были, отец рассказывал. А у деда уже одна. Да и мать моя была единственной княгиней, никаких других князю Волибору не надобно.

Она кожей почувствовала, как Судислав скривился. Из всех побеждённых князей её отца он недолюбливал больше всех за явную непокорность, за вечное желание вырваться из-под власти Верхнереченска, за неприкрытую ненависть к захватчику… От решительных действий его останавливала Володея, точнее, не лично она, а то, что Судислав не опускал её от себя — даже в поход на победичей взял. И если сейчас с ними договориться миром не выйдет, отцу придётся присоединиться к Судиславу, вступить в битву, и тогда… кто знает, удастся ли Вельмире победить.

— Так ты летичка? — приподняла брови победская княгиня, чуть отпустив рог. — А ты, Судислав Ратимирович, видать, решил всех покорённых княжон себе забирать, да?

Её люди рассмеялись, и князь с воеводой — громче всех, даже девушки с луками хихикнули. Володея, продолжая стоять чуть впереди, чувствовала, как нахмурился её муж и его верная дружина. А Ингольв… Хотелось обернуться и посмотреть, пришлись ли ему по душе слова Вельмиры, но на это у Володеи всё-таки не было ни сил, ни смелости.

— И что же, если муж твой меня второй женой сделает, — ухмыльнулась девушка, явно обрадованная поддержкой «мужей победских», которых Судислав только что пытался склонить на свою сторону, посеять в них зерно сомнения, убедить, что Вельмира им не нужна, — ты не будешь против?

Куда уж ей — против… Все годы их брака Судислав челядинок в углах зажимал да полонянок тискал — она и слова не говорила, и он уж точно не думал, что она будет возражать против его нового брака и отговаривать его брать вторую жену.

Володея не успела ответить.

— Полно судачить, бабы, — наконец подал голос Судислав. — Вельмира Богомиловна, пойдёшь за меня — или воевать будем?

— Не пойдёт она, — вдруг заговорил князь победичей, муж Вельмиры. — Я, Ярослав, сын Мстивоя, её в законные жёны взял, перед ликами богов и взорами предков у нашей печи мы поклялись любить друг друга вечно… — Он набрал побольше воздуха и сказал громко: — Если посягаешь на мою жену — сразись со мной! Один на один, здесь, и боги будут свидетели. Сам же, княже, знаешь закон предков: коли у князя сыновей не осталось, а на дочери его несколько человек жениться хочет, то быть поединку, и победитель князем станет. Ежели убьёшь меня — она вдовою останется, женщиной от брака свободной, тогда бери и её, и землю победскую вместе с ней.

Володея не выдержала и оглянулась.

Судислав смотрел на князя Ярослава (наконец-то она узнала его имя) оценивающе, будто решал, может ли этот молодой человек справиться с ним, покорителем множества племён, признанным победителем нескольких сильных князей вроде отца Володеи, другом варягов и ромеев… Мол, да что он может, этот мальчишка, всю жизнь проторчавший в глухом лесном краю? С кем он сражался, кого побеждал? Может, в прошлой битве только участвовал, и всё…

Володея невольно перевела взгляд на Ингольва — тот почему-то улыбался, скрестив руки на груди и всем видом источая радость, словно лично подсказал Ярославу вызвать Судислава на бой. Словно избавиться от верхнереченского князя для него было более необходимо, чем для Вельмиры или Ярослава. Володея внезапно для себя подумала, что и выглядел сегодня Ингольв более похожим на князя, чем её муж: даже в походе он не преминул нарядиться в ярко-синий кафтан варяжского кроя