Навья княгиня - Виктория Александрова

— Так то битва, а то в одного определённого человека целиться…

— Не надо ни в кого целиться. — Вельмира оторвалась от Ярослава и с благодарностью посмотрела на Мстивоя. Её глаза щипали и наверняка покраснели, и она вытерла оставшиеся слёзы краем красного убруса. — Тем более вы перед богами клятву принесёте, что дерётесь один на один, без чьего-то вмешательства, что тот, кто убьёт противника, получит всё… А если вы оба умрёте, чья я буду? — Она даже нашла в себе силы усмехнуться.

— Своя, — пожал плечами Ярослав. — Самостоятельная. Независимая, как вся земля победская независима. Ты прости, — повторил он довольно жалостливо, — что я, тебя не спросивши, вот так… распорядился тобой. Но ты же видела — с Судиславом иначе нельзя. Не хочет он с женщиной считаться, не хочет женщину слушать… Меня зато послушал, и ладно.

Вельмира молчала, не зная, что ответить. Конечно, она простила Ярослава, сразу же простила: он мог сложить голову, что пугало её сильнее, чем те слова, которыми он будто бы распоряжался её жизнью. Да не распоряжался вовсе… Он и правда нашёл хороший выход, устраивающий всех. По крайней мере, всех приближённых Вельмиры: никто из них не роптал, никто не возмущался, все, кажется, были вполне довольны тем решением, что принял их новый князь. Иначе бы кто-нибудь наверняка выкрикнул своё мнение. Но все молчали.

Ясное дело, что такое решение понравилось людям: если вместо битвы они проведут поединок один на один, если погибнет в результате только один человек (желательно — Судислав), а не десятки и сотни, то это будет наилучшим исходом. Правда, оставалась ещё опасность, Ярослав проиграет, и тогда…

— Тогда будем сражаться, — решилась Вельмира. — Так просто я ни себя, ни землю свою ему не отдам. До конца жизни, если придётся, бороться буду за свободу.

— А клятва? — спросил Ярослав. — Я клятву дам, что в случае моей гибели ты к Судиславу пойдёшь…

— Поклянитесь, — вдруг подал голос Мстивой, — что в случае победы Судислава больше никто оружия на него не поднимет. Ни меча, ни топора, ни копья, ни лука. Но ты, княгиня, за свободу можешь иначе бороться… Как — сама решай. Ты же волховиткой была — и знаешь, что способов борьбы с ворогом, помимо войны, много.

Вельмира кивнула. Конечно, подобные рассуждения немного странно звучали из уст воеводы, но она понимала, о чём речь. Став женой Судислава, она получит к нему довольно близкий доступ… Правда, она боялась, что, уехав из родных земель, от родительских и дедовских могил, она потеряет связь с силой этих мест и не сможет больше пользоваться благосклонностью Марены.

Поэтому пообещала себе ни за что ничего подобного не допустить.

Потом Ярослав начал готовиться к поединку, и пока Мстивой рассказывал сыну об особенностях подобных боёв, Вельмира занялась созданием защитных рез. Если Судислав согласится на поединок (а победичи не сомневались, что согласится), то его проведут прямо здесь, на священном холме, перед ликами богов. Между вкопанными кругом истуканами была довольно просторная площадка, на которой уж точно хватит места двум бойцам.

Наконец самую полоску небокрая окрасило червонным — из-за редких летних облаков несмело выглянула девица Заря. Ярослав, весь последний час сидевший молча и обдумывающий сказанное отцом, поднялся, готовый выходить из избы, но Вельмира поспешила его остановить.

— Вот, возьми. — Она вложила в его руку небольшую деревянную дощечку на верёвочке — резу силы. — Спрячь под рубаху…

Ярослав кивнул. Он как раз снял гривну с выкованной из железа резой Перуна: украшение бы мешало, а реза… Перун и так помогает ему, воину, князю, благословляет его и защищает, и, наверное, неважно, наденет ли он в бой резу, названную в честь бога войны и грозы, или нет. Но вот реза силы… Одна из рез, названных именем не бога, а человеческого качества, казалась Вельмире уместнее в тот миг.

Себе же она сделала резу берегини, резу женскую, но в то же время тоже дающую силу, уверенность и защиту в бою. Матери и жёны дарили такие резы своим мужчинам, но Вельмира понимала, что сейчас защита женской резы более необходима ей, нежели Ярославу. Однако все силы своего разума она направила на то, чтобы реза помогла и ей, и мужу одновременно. Они всё-таки были опоясаны одним поясом — то есть стали одним целым перед ликами богов и предков.

Глава 15. Поединок

Белая зима принесла недобры думы,

Солнце спряталось да на небе полнолунье.

В полутьме брожу, слышу, смерть крадется тихо,

Снежная метель все свистит да кружит лихо.

<…>

Ой, не спится мне, душу полонила вьюга,

Увела зима за собой милого друга,

Погубили душу зимы недобры чары…

Лютая зима забрала в объятия Мары.

(Грай — В объятиях Мары)

Ярослав вышел из избы на площадку святилища первым. За ним — Вельмира и Мстивой; Заряна, Яснянка и другие девушки-лучницы оставили своё оружие в избе, дабы показать Судиславу, что никто, кроме Ярослава, разумеется, нападать на него не станет, тем паче — исподтишка.

Верхнереченский князь уже поднялся на холм со своими людьми: на его поясе по-прежнему висел меч, зато, как заметила Вельмира, меча у его оружников и воеводы-варяга не было — похоже, это свидетельствовало о том, что Судислав всё же согласился на поединок.

— Я подумал о твоём предложении, княже, — заговорил он, положив ладони на пояс, — и принимаю его. Пожалуй, это будет хороший выход. Пусть честный поединок перед ликами богов всё решит!

Ярослав лишь кивнул, выступая вперёд и кладя ладонь на рукоять своего меча. То же самое, почти одновременно, сделал Судислав, словно они уже собирались вступить в бой… Они смотрели друг на друга оценивающе и в то же время хищно, как будто могли уничтожить друг друга взглядами.

— Принесите клятвы, воины, — вдруг раздался над святилищем голос волхва: тот стоял возле истуканов Перуна и Дажьбога, приподняв руки — в одной сжимал свой посох, — богам и предкам поклянитесь: сражаетесь вы честно, справедливо, мечом и щитом, без ворожбы и всякой подлости.

Ярослав первым выхватил меч из ножен: одной рукой сжал рукоять, другой осторожно придержал кончик лезвия и, опустившись на колени перед истуканами и волхвом, громко произнёс:

— Клянусь!

И поцеловал лезвие своего меча.

Судислав, невольно оказавшись вторым, как бы нехотя проделал то же самое.

— Богам и предкам поклянитесь, — волхв в своей медвежьей шкуре, накинутой на плечи поверх длиннополой небелёной рубахи без пояса, с длинными седыми волосами и бородой напоминал самого Велеса, — что