Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности - Елизавета Д. Комарова

Фема. Да, я стра-ашная… (Вдруг прижимается к нему.)

Альберт. Ты что? Не надо.

Фема. Надо. Все будет хорошо. Не бойся!

Альберт. Фема! Ты мне тоже нравишься, но… Ведь ты видела только четырнадцать разливов реки, правда?

Фема. Правда.

Альберт. Ну вот.

Фема. Я не понимаю! Христос запрещает любить тех, кто видел четырнадцать разливов реки?

Альберт. Нет, Христос этого не запрещает.

Фема. Вот и хорошо! (Обнимает Альберта и прижимается к его груди.)

Альберт гладит ее по голове, стараясь гладить только по голове. Все это мы видим глазами человека, которого Правая Рука послал следить за Альбертом. Альберт осторожно целует Фему в макушку.

Ой. Еще.

Альберт целует еще, и через несколько секунд процесс становится почти неуправляемым.

Альберт. Так… Стоп! Стоп.

Фема. Не надо стоп.

Альберт. Фема…

Фема. Я тебе нравлюсь?

Альберт. Да.

Фема гладит его по лицу, он целует ее пальцы и…

Что это?

На руке у Фемы – браслет.

Фема. Это? Украшение.

Альберт. Откуда?

Фема. Взяла.

Альберт. Где? Фема! Откуда у тебя этот браслет?

Фема. Обними.

Альберт. Откуда у тебя браслет?

Фема. Я не хочу про это говорить.

Альберт (силой выворачивает ей руку, тычет в надпись на внутренней стороне). Кто такой Томас?

Фема. Дурак! Больно!

Альберт. Кто такой Томас? Ну!

Фема. Здесь, был. Два разлива реки… назад. Пусти! (Плачет от боли и унижения.)

Альберт. Где он? Фема, где он?

Фема. Я не ела.

Пауза. Альберт отпускает Фему.

Альберт. У него была рация? (Фема кивает.) Рацию – отобрали… Он просил о помощи для вас…

Фема кивает.

Так вот откуда ваши координаты!

Фема. Я же… тебя… спрашивала…

Альберт. Он рассказывал вам про Христа! Он говорил с вами, как с людьми!

Фема. Мы люди!

Альберт. Вы людоеды! А я идиот. Пусти! (Отбрасывает от себя Фему и бежит.)

Фема воет, сидя на тропе.

Альберт бежит, потом останавливается. Нарочито спокойным шагом пересекает живущую вечерним ритмом деревню и направляется к своей юрте. Спокойно входит в юрту… И тут ритм его движений меняется: Альберт начинает бесшумно и судорожно рыться в вещах. Находит ключи от машины.

Альберт. Вот. (Кладет ключи в карман, садится.) Так. О, Господи! (Встает, делает шаг к выходу и в дверях сталкивается с Вождем.)

Вождь. Добрый вечер. Вы куда-то спешите?

Альберт. Нет.

Вождь. Вот и хорошо. Куда вам, правда, спешить? Вы меня искали?

Альберт. Да.

Вождь. Какие-то вопросы?

Альберт. Так… В общем, ерунда какая-то… Кто-то забрал у меня рацию.

Вождь. Знаю. И вы тоже все знаете. Девочка рассказала? М-да. (Пауза.) Ну что ж, рано или поздно… Ключи от машины… пожалуйста.

Альберт не двигается. Вождь не двигается тоже. Альберт отдает ключи.

Это – чистая формальность. Ваша машина давно стала частью пейзажа, но так всем будет спокойнее, правда?

Альберт. Это нечестно!

Вождь. Это жизнь.

Альберт. Отпустите меня.

Вождь. Ведете себя, как ребенок. Ну, как мы вас отпустим? Вы же остановите грузовики с вещами.

Альберт. Да. Там люди!

Вождь. Ну вот, я же говорю…

Альберт. Боже, какая глупость!

Вождь. Ехать к нам с Библией? Да, глуповато.

Фема врывается в юрту и воет, уже уткнувшись в колени Агуне.

Агуня. Что? Что, девочка? Что случилось?

Фема воет, не отвечая ни слова.

(Догадавшись.) A-а… Бедная девочка, хорошая девочка… Ну, ничего, кто-нибудь еще приедет…

Фема начинает выть с новой силой, вырывается и убегает.

Нет, ну вот же я дура, а!

36.

Палатка Альберта.

Альберт. Я не понимаю: зачем? Зачем все время лгать и убивать, если можно жить по-другому?

Вождь. Мы не хотим жить по-другому! Вы еще не поняли? Мы не будем жить по-другому… Если сюда придет Христос, мы съедим Христа; придет Магомет, съедим и Магомета.

Альберт. Но ведь это невыгодно! Рано или поздно все раскроется. Запасы кончатся, и вы навсегда останетесь в каменном веке!

Вождь. Запасы не кончатся. Знаете, сколько в мире благотворительных организаций?

Альберт. Нет.

Вождь. А я знаю. Несколько тысяч. И у нас – все адреса…

Альберт. Откуда?

Вождь. Из Интернета, юноша! Наши соплеменники давно учатся в западных университетах, изучают право, финансы… Потом приезжают на каникулы, едят карачуров и сообщают родне свежую информацию. Мы действительно в самом начале пути, так что за нас вы не беспокойтесь. Подумайте о себе!

Альберт. О себе – мне уже поздно.

Вождь. Ну, почему? Вам можно остаться в живых. Интересует эта перспектива?

Альберт. Интересует.

Вождь. Тогда вам надо стать одним из нас… Вы наших видели?

Альберт. Видел.

Вождь. Вот таким. Своих мы уже не едим. Пройдете обряды, сдадите экзамен по истории племени, проникнитесь помаленьку нашим патриотизмом… Не надо кривиться! Да, патриотизмом! Пропахнете как следует нашей жизнью… Коллективные заклинания, то-сё, ну и… не стану скрывать… человекоядение.

Альберт. Нет!

Вождь. Это обязательно. Не драматизируйте, прошу вас! – все не так страшно. Карачура поймают заранее; есть специальное питье перед процедурой, так затуманивает сознание, вы потом и не вспомните ничего. Съесть надо совсем немного, чистая формальность; ношпу я припас из ваших же запасов…

Альберт. Что?

Вождь. Ношпу. От живота. Страдать-то зачем!

Альберт. Томас не сделал этого.

Вождь. Кто? A-а… Ну, и кому стало лучше? Карачура все равно съели.

Альберт. Томас был цивилизованный человек!

Вождь. Не хочу вас расстраивать, но этот кусок мяса приехал сюда не один… У него был товарищ. Хотите, познакомлю?

37.

День. Кетчуп в своей юрте. Он пьет и, припав ухом к транзистору, слушает новости.

Радио…долиза Райс, совершающая поездку по странам Ближнего Востока, сегодня провела двухчасовые перегово… (Помехи.)…декс Насдак на нью-йоркской бирже опустился сегодня на три пункта. Однако эксперты не считают это началом тенденции и объясня… (Помехи.)

Кетчуп пьет. Умывает лицо, смотрится в таз с водой, корчит рожу, изображая какой-то ритуальный танец…

Кетчуп (отражению). У! У! Э! Э! Э! (Еще пьет и снова приникает ухом к приемнику.)

38.

Вождь и Альберт идут