Носитель: Цена знания - Иван Несветов

— Тише, кодификатор, — голос Элизы прозвучал приглушенно.

Она сидела на ящике из-под патронов, который служил им столом, и методично жевала черствую лепешку. В тусклом багровом свете, пробивавшемся сквозь щели в заслонках печей, её лицо казалось высеченным из камня. Райан посмотрел на свои руки — они были обмотаны серыми тряпками, сквозь которые проступала сукровица вперемешку с угольной пылью.

— Что это... — прошептал он, глядя на стену за своей спиной.

Она была черной. Покрытой безумной, плотной вязью. Это был хаос, упорядоченный чужой волей. Странные, угловатые символы, похожие на скелеты насекомых, переплетались с идеальными кругами, внутри которых были вписаны алхимические знаки сопряжения. Схемы, которые казались трехмерными, ломали перспективу и уходили вглубь бетона. Там была наука, магия и что-то совершенно неизвестное, от чего у Райана закружилась голова.

— Кто это сделал? — его голос сорвался на хрип. — Элиза, кто здесь был?

— Ты это сделал, Соул. Полчаса царапал стены, как одержимый, и что-то бормотал. А потом закатил глаза и рухнул.

Она доела лепешку, вытерла руки о штаны и подошла к нему. Во взгляде не было жалости, только сухой расчет.

— Дай руки. Надо поменять повязки. Если занесешь заразу — я тебя здесь брошу. У меня нет времени возиться с живым трупом.

Райан покорно протянул ладони. Элиза начала разматывать серую ветошь. Кожа на пальцах была содрана до мяса, ногти обломаны. Пахло паленым мясом и горелым углем. Но Райан не чувствовал боли. Он чувствовал только зуд внутри черепа, который утихал лишь тогда, когда очередная переменная находила свое место в этом безумном уравнении на стене.

— Ты хотя бы сам понимаешь, что ты написал? — Элиза кивнула на стену, и в её голосе впервые проскользнула нотка настоящего страха. — Я видела много дерьма в Нижнем городе. Видела сумасшедших алхимиков, видела чертежи Хранителей... Но это... это ни на что не похоже, Райан.

— Я не знаю... — Райан зажмурился, пытаясь отогнать образы, которые всё еще всплывали перед глазами: вспышки чужих звезд, ритмичный скрежет металла, бесконечные ряды данных, не имеющих смысла. — Оно просто... само. Наверное… Я не помню. Может это… ну, не имеет смысла? Может я просто схожу с ума?

Элиза промолчала. Написанное на стене пугало её больше, чем патрули на мостах. То, что он начертил, не было богатством. И совершенно точно не было бредом. Это была угроза.

Она начала накладывать чистую повязку, смоченную в каком-то вонючем растворе.

— Слушай меня внимательно, Соул. Мы застряли здесь минимум на пару дней. Ищейки Хранителей сейчас переворачивают вверх дном ночлежки у доков. Нам нужно...

В этот момент Элиза замерла. Её пальцы, сжимавшие запястье Райана, побелели. Она резко повернула голову к темному проему коллектора, ведущему в самое чрево труб.

Райан ничего не слышал, кроме привычного гула насосов. Но Элиза, выросшая в этих трущобах, услышала то, что было страшнее любой сирены: шаги. Тихие, шаркающие, неритмичные. Шаги существ, которые давно перестали быть людьми.

Она одним движением задула свечу, погружая «Нижнюю полку» в полную темноту. В этой тишине шаги стали отчетливее. Их было трое. Нет, четверо. Они пробирались через коллекторы, ведомые не светом, а запахом. Запахом чистой кожи, страха и, возможно, тех немногих припасов, что были у Элизы.

— Сиди тихо. Не дыши, — её голос был едва слышным шепотом у его уха.

Она медленно вытащила из кармана нож. Металл звякнул о металл. Этот звук, казалось, разорвал тишину подземелья. Шаги внизу замерли. А потом раздался хриплый, каркающий звук, отдаленно напоминающий человеческий голос, но пропущенный через фильтр безумия и опиатов:

— Свеж-ж-жая... Мяг-к-кая... Чист-т-тая... Поделиссссь...

В приоткрытом для небольшого движения воздуха проеме люка проявились силуэты. Четыре тени, обмотанные грязным тряпьем. Их глаза мутно отсвечивали от багровых отсветов печей. На их лицах, покрытых язвами от испарений и постоянного употребления «черного пара», застыла гримаса безумного, животного вожделения. Это были отбросы «Дыры» — те, кто выжил здесь лишь для того, чтобы питаться теми, кто слабее.

«Нижняя полка» погрузилась в тяжелую, удушливую тишину. Тени наверху, у люка коллектора, замерли. Они не спешили. Безумные от «черного пара» и голода, они смаковали запах чистой кожи и страха, доносившийся снизу.

— Мяг-к-кая... Чист-т-тая...

Этот хриплый, каркающий звук, пропущенный через фильтр разрушенных опиатами легких, казался Райану страшнее любой сирены Департамента. Он сидел на корточках, прижавшись спиной к раскаленному кирпичу коллектора. Сердце колотилось где-то в горле. Страх — чистый, животный страх — парализовал его.

Элиза стояла у него, сжимая нож так сильно, что костяшки пальцев побелели. Её дыхание было ровным, но Райан чувствовал, как от неё исходит волна смертельного напряжения. Она была готова убивать, но их было четверо, и они были наверху. У них было преимущество.

Люди начали спускаться. Сначала один — грязное тряпье, покрытое язвами лицо, мутные глаза, в которых не осталось ничего человеческого. Он цеплялся за ржавые скобы скользкими от мазута пальцами. Следом поползли остальные. Это были опустившиеся жители «Дыры», те, кого испарения и голод превратили в подобие зверей, но внутри они всё еще были людьми. Людьми, которые хотели есть.

— Соул, слушай меня, — прошептала Элиза, не оборачиваясь. — Когда я крикну, беги. Туда, к техническому стоку. Не оглядывайся. Просто беги.

Райан кивнул, хотя сомневался, что сможет даже встать. Он смотрел на спускающихся, и в его голове, за барьером паники, внезапно всплыла схема. Не чертеж, а термокарта.

Он увидел «Нижнюю полку» в инфракрасном диапазоне. Спускающиеся люди были бледно-синими силуэтами — их тела почти не сохраняли тепло. Элиза — ярко-оранжевой точкой. Трубы магистрали — пульсирующими красными венами, по которым тек горячий пар.

«Угроза. Вероятность летального исхода — 94%. Необходима коррекция системы безопасности».

Данные ворвались в мозг с хирургической точностью. Райан перестал чувствовать страх. Он перестал чувствовать холод бетона. Глубоко внутри, под слоями паники, зажглась холодная, синяя искра, которую он пока принимал за обычную головную боль. Артефакт внутри него не просил разрешения. Он просто начал расчет.

«Критическая точка: клапан сброса давления №4. Износ прокладки — 88%. Точка резонанса — 144 Гц».

Райан посмотрел на трубу, проходившую прямо над головами спускающихся. Он не знал, почему, но он знал, что эта труба должна лопнуть. Он протянул руку — обмотанную серыми тряпками, окровавленную ладонь — и коснулся металла.

Это не было прикосновением. Это было сопряжением.

Артефакт внутри него не просто видел схему. Он стал этой