Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

– В горах это может случиться достаточно быстро, – ответил ему Элронд. – Но покажите-ка мне вашу карту!

Он взял карту и, пристально глядя на нее, покачал головой. Элронд без особого энтузиазма относился к гномам из-за их любви к золоту, но, несомненно, ненавидел драконов за злобу и жестокость и с грустью вспоминал веселый перезвон колоколов Дола, его нынешние руины и выжженные берега светлой Проточной речки. В небе сияла почти полная растущая луна. Элронд поднес карту к глазам и посмотрел сквозь нее на просвет.

– Вот так-так! – сказал он. – На карте – лунные руны. Вот тут, выше места, где обычными рунами написано «Дверь высотой в три локтя и трое пройдут в ряд».

– Что же это за лунные руны? – не сдержав волнения, спросил Бильбо.

Как я уже говорил, он любил карты, а также руны, знаки и, вообще, каллиграфию, хотя когда сам пробовал что-нибудь написать, выходило как у курицы лапой.

– Они видны, только когда смотришь на просвет на луну. А самые секретные можно прочесть только в тот же день года, когда их написали, да еще и луна должна быть в той же самой фазе, что и тогда. Эти руны изобрели гномы. И писали их серебряными перьями. Об этом тебе могли бы рассказать твои спутники. Эти вот руны, должно быть, написаны давным-давно накануне летнего солнцестояния при растущей луне.

– Что же там написано? – в один голос спросили Гандальф и Торин, слегка раздосадованные, что лунные руны обнаружили не они, а Элронд, хотя у них и не было возможности это сделать, а другой теперь не будет еще неизвестно сколько.

– «Встань у седого камня, и, когда простучит клювом дрозд, заходящее солнце последним лучом Дня Дарина укажет замочную скважину».

– Дарин, Дарин! – повторил Торин. – Он был предком самых давних гномов – Длиннобородов. Я его прямой наследник.

– А что такое День Дарина? – спросил Элронд.

– У гномов это первый день нового года, – ответил Торин. – То есть день последнего осеннего новолуния накануне зимы. В небе вместе светят солнце и последний молодой месяц осени. Да все это не слишком-то продвигает нас к цели. Мы уже разучились точно вычислять, когда наступает этот день.

– Поживем-увидим, – откликнулся Гандальф. – Есть еще надписи?

– При свете этой луны больше ничего не видно, – ответил Элронд и вернул карту Торину. Затем все спустились к реке, где в ночь накануне летнего солнцестояния пели и танцевали эльфы.

Утро следующего дня выдалось ясным и свежим: в синем небе – ни облачка, на воде – танцующие блики солнца. Они тронулись в дорогу, а вслед им летели песни с пожеланиями доброго пути. Сердца их наполняла тяга к новым приключениям, а головы – сведения о тропе, которая должна была вывести на другую сторону Туманных гор.

Глава 4

Через горы и под горами

Много троп уходило в горы, немало вело на другую их сторону. Но большинство было обманными, идущими в никуда или в западню. А на большинстве перевалов подстерегали злобные существа и смертельные опасности. Но гномы и хоббит, руководствуясь мудрыми советами Элронда, а также опытом и знаниями Гандальфа, выбрали верную тропу к верному перевалу.

Прошло уже много дней с тех пор, как Укромная долина и Последний Дружеский Дом остались позади, а они все подымались, подымались и подымались. Тропа была трудная и опасная – безлюдная, извилистая, нескончаемая. С высоты открывался широкий вид на края, через которые они прошли. Далеко к западу, где все расплывалось в синей дымке, лежала уютная безопасная страна с маленькой норкой хоббита. Бильбо передернуло. По мере подъема становилось все холоднее, а ветер все громче завывал среди скал. Полуденное солнце вытапливало из снега камни, и они, подпрыгивая, скатывались по склону, пролетая то (удачно) между путниками, а то (опасно) поверх их голов. Ночи были беспокойными и зябкими, петь и даже громко разговаривать они не отваживались: жутко отзывалось эхо, тишина, казалось, не хотела, чтоб ее нарушало что-либо, кроме журчания воды, завывания ветра и стука камней. «Внизу стоит лето, – думал Бильбо, – идет сенокос, люди отправляются на пикники. Внизу уберут хлеб и соберут ежевику*, а мы все еще будем по эту сторону гор». У остальных в голове вертелись такие же невеселые мысли. Покидая дом Элронда, они надеялись, что быстро перевалят через горы, пересекут лежащие за ними земли и поспеют к потайной двери на склоне Одинокой горы к последнему осеннему новолунию, то есть ко Дню Дарина. Но Гандальф лишь покачивал головой да помалкивал. В отличие от гномов, которые давно не были в этих краях, он знал, как разрослось на Пустошах зло с тех пор, как драконы изгнали оттуда людей, и повсюду после Битвы за Штольни Мории скрытно расползлись гоблины. Поэтому в ходе рискового путешествия по самому краю Пустошей могли с треском рухнуть даже планы таких мудрых волшебников, как Гандальф, и таких добрых друзей, как Элронд. Гандальф был достаточно мудр, чтобы это понимать. Он знал – всегда может произойти что-то непредвиденное, и не слишком-то надеялся, что в этих огромных горах с высоченными вершинами и долинами, в которых не было королевской власти, удастся обойтись без жутких приключений. Обойтись не удалось.

Все шло хорошо, пока однажды не разразилась гроза. Вернее, похожая на битву буря с молниями. Даже внизу, на равнине или в речной долине, можно оказаться среди ужасной бури, особенно если сталкиваются грозовые облака. Насколько же страшней буря с молниями в ночных горах, когда сражаются подошедшие с запада и востока грозовые фронты! Молнии били в вершины, сотрясали и расщепляли их, грохот катился вниз, заполняя все впадины и пустоты, темноту пронзали ослепительные вспышки и раскаты грома. Бильбо не только никогда не видел ничего подобного, такого он даже представить себе не мог. Гроза застала их на узкой тропе над отвесным обрывом. Далеко внизу чернело дно ущелья. На ночлег остановились под выступом скалы. Укрытый одеялом, Бильбо дрожал с головы до пят. При вспышках молний он видел, как по другую сторону ущелья каменные великаны, затеяв игру, перебрасывались каменными глыбами – ловили их и швыряли вниз в темноту: огромные камни падали на деревья или с треском раскалывались на куски. Затем поднялся ветер и пошел дождь с градом. Ветер со всех сторон хлестал по дождю, и нависшая скала перестала служить защитой. Скоро все вымокли до нитки. Пони стояли, опустив головы и