Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

– Нельзя ли узнать, куда вы отлучались? – спросил Торин у ехавшего с ним бок о бок Гандальфа.

– Посмотреть, что впереди, – ответил тот.

– А что заставило вернуться в критический момент?

– Оглянулся назад.

– Точнее не скажешь! – хмыкнул Торин. – Но нельзя ли сказать понятней?

– Я поехал вперед, чтоб разведать дорогу. Вскоре она сделается опасной и трудной. К тому же, я искал возможность пополнить наши запасы еды. Не успел далеко уехать, как встретил двух своих друзей из Укромной долины*.

– Где это? – спросил Бильбо.

– Не перебивай! – одернул его Гандальф. – Через несколько дней, если повезет, сам туда попадешь и про все узнаешь. Итак, я встретил двух соплеменников Элронда, которые спешно двигались, чтоб оказаться подальше от троллей. Они-то и сообщили мне, что три тролля спустились с гор, находятся в лесу неподалеку от дороги, распугали все живое в округе и подкарауливают путешественников. Я тут же понял, что надо вернуться. Оглянувшись, увидел вдалеке огонь и поехал к нему. Остальное вы знаете. В следующий раз будьте осторожней, а то мы вряд ли когда-нибудь куда-нибудь попадем.

– Благодарю за ответ! – отозвался Торин.

________________

*В Поучительных историях – merry tales: в XVI веке так назывались сборники анекдотов – фольклорных, по преимуществу, историй с грубоватым юмором и нравоучительным финалом. Упоминаются, к примеру, у Шекспира в комедии «Много шума из ничего» (II.129–131).

*Я сам могу замечательно приготовить вам еду, даже лучше, чем я сам – I am a good cook myself, and cook better than I cook (буквально я сам хороший повар и приготовлю для вас лучше, чем вы приготовите меня).

*Том, не мешкая, мешок! – a sack, Tom, quick!

*с пропоротой одёжей и кожей – with his clothes and his skin torn.

*Укромная долина – Rivendell. Рекомендация Толкина: «означает долина в ущелье. Переводить по смыслу или оставить, как покажется лучше», однако выше у Толкина: «такие имена желательно перевести».

Глава 3

Недолгий отдых

В тот день они не пели и не делились историями, хоть небо и прояснилось. На следующий день тоже. И на третий день. Появилось чувство, что недалеко впереди, притаившись по обеим сторонам дороги, поджидает опасность. Ночевали под звездами, лучше стало с кормом для пони, потому что появились лужайки с густой травой, но в сумках с едой, даже вместе с раздобытым в пещере троллей, было почти пусто. Однажды утром по широкому мелководью, где поток пенился и шумел на камнях, перешли они вброд реку. Берег на другой стороне был крутой и скользкий. Ведя своих пони под уздцы, взобрались на него и увидели склоны высоких гор. Казалось, что до подножья ближайшей – день пути. Гора тревожно темнела, хоть кое-где на ее бурых склонах лежали пятна солнечного света. За плечами у нее блестели острые белоснежные вершины.

– Это и есть та самая Гора? – торжественно спросил Бильбо, глядя на нее широко открытыми глазами. Эта громада была самым большим из всего, что он видел в своей жизни.

– Конечно, нет, – отозвался Балин. – Это начинаются Туманные горы, и нам надо пройти сквозь них, над или под ними, чтобы попасть в лежащие по ту сторону Дикие земли. А оттуда еще неблизкий путь на восток до Одинокой горы, где на наших сокровищах лежит Смард.

– Вон оно как! – сказал Бильбо, почувствовав вдруг небывалую усталость. Снова привиделось ему, что сидит он в удобном кресле у камина в любимой гостиной в своей прекрасной норе, слушая напев закипающего чайника. Снова и не в последний раз!

Теперь их вел Гандальф.

– Если собьемся с дороги, нам конец, – сказал он. – Нужна еда – это в первую очередь. И отдых в относительно безопасном месте. А еще обязательно надо отыскать верную тропу через Туманные горы, иначе мы заблудимся, придется возвращаться и начинать все заново (если, конечно, вернемся).

– Куда же мы направляемся? – спросили его.

– Мы у самого края Диких земель, как некоторые из вас уже, наверное, догадались. Неподалеку притаилась Укромная долина, где в Последнем Дружеском Доме живет Элронд. Своим друзьям я отдал письмо для Элронда, так что нас ждут.

Звучало ободряюще, только никак не удавалось им найти этот Последний Дружеский Дом у западных отрогов Туманных гор. Склон медленно шел вверх к подножию ближайшей горы, и ни дерево, ни долина, ни холм не нарушали его ровной поверхности – она поросла вереском и была усыпана растрескавшимися каменными глыбами, там же, где попадалась вода, зеленели клочки травы или мха. Безостановочно ехали все утро, миновал полдень, но среди молчаливой пустоши не было никаких признаков жилья. Беспокойство нарастало, ведь Дом мог остаться незамеченным, притаившись в любом месте этой равнины. Потом неожиданно, прямо у них под ногами, стали открываться узкие долины, окаймленные крутыми обрывами. В изумлении глядели они на бегущую глубоко внизу воду и зеленеющие вдоль нее деревья. Встречались им речушки – настолько узкие, что их можно было чуть ли не перепрыгнуть с разбегу, но при этом – очень глубокие, часть – с водопадами. Чернели овраги, через которые ни перепрыгнуть, ни перебраться. Красиво зеленели болотца с высокими яркими цветами – пони с поклажей, шагнувший на эту зелень, там бы навек и остался. Бильбо поразило, насколько же путь от брода до подножия Туманных гор оказался длиннее, чем выглядел поначалу. Единственную тропу отмечали белые камни, часто совсем небольшие, поросшие вереском или мхом. Чтобы не сбиться с дороги, приходилось двигаться не спеша, хоть Гандальф, судя по всему, был неплохо знаком с местностью. Он ехал первым, высматривая путеводные камни, а остальные следовали за его шляпой и бородой, безостановочно вертевшейся из стороны в сторону. День близился к закату. Они уже пропустили послеполуденное чаепитие, и было похоже, что пропустят и ужин. Вокруг порхали мотыльки, а луна еще не взошла и сгустились сумерки. Пони начали спотыкаться о камни и корни. И тут они так неожиданно оказались на краю обрыва, что жеребец Гандальфа едва не соскользнул вниз.

– Ну, наконец-то! – воскликнул Гандальф, а остальные окружили его и заглянули за край. Глубоко внизу лежала долина. В каменистом русле на самом ее дне шумела вода. Ветер доносил идущие от деревьев запахи, а за рекой ярко горели огни. Бильбо навсегда запомнил скользкую крутую тропу, что в сумерках зигзагами шла вниз. По мере спуска воздух становился все теплее, от соснового аромата клонило в сон, и Бильбо, едва не вываливаясь из седла, то и дело клевал носом, тычась им в шею пони. Чем