Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

ожогами, а другой – еще и без зуба) спорили, зажарить ли гномов на медленном огне, пошинковать и сварить, или, сев по очереди на каждого, сделать из них желе. А Бильбо лежал на кусте с пропоротой одёжей и кожей* и, чтоб не услышали тролли, боялся даже пошевелиться.

Вот тут-то и возвратился Гандальф. Но остался незамеченным. Тролли как раз решили зажарить гномов впрок – это была идея Берта, и после долгих споров все с ним согласились.

– Нет, если станем их жарить, это займет всю ночь, – раздался голос.

Берт решил, что это голос Уильяма.

– Не заводи спор заново, Уильям, – сказал Берт. – Или это займет всю ночь.

– А кто спорит? – отозвался Уильям, который думал, что спор затеял сам Берт.

– Ты, – сказал Берт.

– Ты врешь, – возразил Уильям, и все началось по новой. В конце концов, они решили мелко нашинковать и отварить гномов. Приготовили большой черный котел и вынули ножи.

– Да ну ее, эту варку! У нас нет воды, а источник – далеко! – сказал голос. Берт и Уильям решили, что это голос Тома.

– Заткнись! – сказали они хором. – А не то сам пойдешь за водой, если не прекратишь.

– Сами заткнитесь! – откликнулся Том, который думал, что это был голос Уильяма. – Кроме вас, никто не начинает.

– Олух! – выругался Уильям.

– Сам олух! – ответил Том.

И они стали спорить, еще яростней, чем раньше, пока не решили, что будут садиться на все мешки подряд и раздавят гномов, а сварят их как-нибудь после.

– С кого начнем? – спросил голос.

– Сядем сначала на последнего, – предложил Берт, которому Торин повредил глаз. Он подумал, что вопрос задал Том.

– Перестань разговаривать сам с собой! – ответил Том. – Но если хочешь сесть на последнего гнома, так садись. Где он?

– Вон тот в желтых носках, – сказал Берт.

– Ерунда, вон тот в серых, – возразил голос, похожий на голос Уильяма.

– Я уверен, что в желтых, – настаивал Берт.

– Конечно, в желтых, – согласился Уильям.

– Тогда зачем ты сказал, что в серых? – спросил Берт.

– Я не говорил. Это Том.

– Это не я, – заспорил Том. – Это ты сам.

– Два против одного – так что заткнись, – сказал Берт.

– А с кем это вы разговариваете? – удивился Уильям.

– Замолкни! – сказали в один голос Том и Берт. – Скоро рассвет. Пора уже взяться за дело!

– Рассвет за вас возьмется, тролль камнем обернется, – раздался голос, похожий на голос Уильяма. Но это был не Уильям. В этот миг из-за вершины холма ударил луч света, а в ветвях громко защебетали птицы. Уильям ничего уже не отвечал, потому что навсегда замолк, обратившись в камень. А Том и Берт сделались двумя глядящими в его сторону скалами. Там они и стоят до сих пор, и разве что птицы сядут на них, оживляя эту глухомань. Ведь тролли, как известно, должны до рассвета укрыться под землю, а не то превратятся в скальную породу, из которой они и произошли, и навсегда останутся неподвижными. Что и случилось с Томом, Бертом и Уильямом.

– Великолепно! – сказал Гандальф. Он вышел из-за дерева и помог Бильбо выбраться из колючего куста. И тут Бильбо понял! Это же голос волшебника заставил троллей пререкаться и ссориться, пока взошедшее солнце не покончило с ними.

Они развязали веревки и освободили гномов из мешков. Гномы едва не задохнулись и пребывали в раздраженном состоянии: им не сильно понравилось лежать в мешках и слушать, как тролли решают, зажарить их, раздавить или нашинковать. Они не успокоились, пока не заставили Бильбо два раза подряд рассказать о том, что с ним приключилось.

– Зачем было валять дурака, упражняясь в ремесле карманника, если тебя послали за огнем и едой? – проворчал Бомбур.

– В любом случае, они бы ничего не отдали без драки, – ответил ему Гандальф. – Но мы теряем время. У троллей где-то рядом пещера или нора, в которой они прятались днем. Надо непременно туда заглянуть.

Они обследовали поляну и вскоре нашли следы от каменных сапогов троллей, ведущие куда-то за деревья. Они пошли по следам вверх по склону и обнаружили прятавшуюся за кустами каменную дверь пещеры. Но дверь не открывалась, как они все вместе на нее ни напирали, в то время как Гандальф пробовал разные заклинания.

– Может, этот ключ подойдет? – сказал Бильбо, когда все уже устали и разозлились. – Я подобрал его на земле там, где дрались тролли.

Он протянул увесистый ключ, хотя Уильям, конечно, считал его маленьким и незаметным. Ключ очень кстати выпал из кармана Уильяма, прежде чем тот превратился в камень.

– Что ж ты молчишь? – закричали все хором. Гандальф выхватил из рук Бильбо ключ и вставил его в замочную скважину. Дверь от одного толчка распахнулась внутрь, и они вошли в пещеру. Там отвратительно пахло, а по полу были разбросаны кости. Зато хватало сваленной в кучи на полках и прямо под ногами еды, и повсюду была рассована добыча – от медных пуговиц до стоящих в углу горшков с золотыми монетами. На стенах висела одежда – слишком маленькая для самих троллей, боюсь, это была одежда их жертв, а среди нее – несколько мечей различной выделки, формы и размера. Особенно бросались в глаза два из них – из-за великолепных ножен и украшенных драгоценными камнями рукоятей. Эти мечи поделили между собой Гандальф и Торин. А Бильбо взял нож в кожаных ножнах. Для тролля это был бы карманный ножик, а для хоббита – короткий меч.

– Клинки, похоже, отменные, – сказал волшебник, последовательно вытащив каждый до половины из ножен и внимательно осмотрев. – Их выковали не тролли, и не люди, не в этих краях и не в наши времена. Если б мы смогли прочесть руны на клинках, узнали бы больше.

– Давайте побыстрее уйдем от этой вони, – не выдержал Фили. Они вышли наружу, прихватив горшки с монетами, еду – ту, что выглядела неиспорченной и нетронутой, и один полный бочонок пива. Было время завтрака, все проголодались, поэтому не сильно воротили носы от того, чем разжились в пещере троллей. Тем более что собственных припасов у них почти не осталось. Они перекусили хлебом и сыром, запивая их пивом, и поджарили на догорающих углях свиной окорок. А потом, поскольку ночь выдалась беспокойной, легли спать и проспали до самого полудня. Проснувшись, привели своих пони и для начала отвезли горшки с монетами в укромное место на берегу реки неподалеку от дороги и закопали, наложив на клад немало заклятий – на случай, если кто-то из них сможет вернуться за золотом. Потом снова сели на пони и