Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

ниже они спускались, тем легче становилось на душе. Сосны сменились дубами и буками, и в воздухе разлился покой. Наконец они выехали на широкий прибрежный луг, где подступившая темнота уже успела отобрать у травы все оттенки зеленого. «Ух ты! Пахнет эльфами!» – подумал Бильбо и, задрав голову, глянул вверх. В небе ярким голубым светом горели звезды. В этот миг, словно раскаты смеха, откуда-то из-за деревьев зазвучала песня:

Куда же вам мчаться?

Не лучше ль остаться,

в реке искупаться

коням подковаться?

О. тра-ла-ла-ла,

звенят удила!

К чему волноваться,

с тревогами знаться,

пройдохам – скитаться,

лепешкам – съедаться?

О, тра-ла-ла-ла,

забудьте дела!

Куда же вам мчаться —

бородкам трепаться?

Нам не догадаться,

чем Бильбо заняться

собрался в июне,

и Глоин, и Оин.

Вам лучше остаться,

чем в путь отправляться!

Коню – подковаться!

Звезде – зажигаться!

Останьтесь в долине,

чтоб слушать в июне,

напев вечноюный.

О, тра-ла-ла-ла!

Потом из рощи вышел высокий юноша и поклонился Гандальфу и Торину.

– Добро пожаловать в Долину! – сказал он.

– Благодарю! – буркнул Торин. А Гандальф спешился, и его веселый голос уже раздавался в кругу эльфов.

– Вы слегка отклонились от пути, ведущего в дом за рекой. Мы покажем вам мост, но для того, чтобы его перейти, вам лучше спешиться. А может, побудете еще здесь и споете вместе с нами? Или отправитесь прямиком за реку? Там для вас готовят ужин, и я уже чую дымок от горящих в очаге дров.

Бильбо сильно устал, но ему хотелось задержаться – разве можно уйти, когда прямо под звездами звучат песни эльфов, если вы, конечно, понимаете, о чем это я! А еще он был не прочь накоротке перекинуться с обитателями этой долины парой-другой слов – ведь они знали его имя и, кажется, все остальное о нем, хоть Бильбо никогда раньше с ними не встречался. Интересно, что они сказали бы о его приключении? Эльфы много знают и удивительно быстро получают новости – со скоростью текущей воды, если не быстрее. Но гномы думали только об ужине, не желали ни на минуту его откладывать и остаться не захотели. Поэтому все двинулись дальше, ведя за собой пони, и вскоре вышли на твердую тропу, а по ней – к обрывистому берегу. Река неслась и шумела, как и положено горному потоку вечером летнего дня, на всем протяжении которого высоко вверху на снегах лежали солнечные лучи. Каменный мост был безо всяких перил и настолько узкий, что только пони и можно было по нему провести. Медленно и осторожно, друг за дружкой, прошли они по мосту сами и перевели за собой на поводу своих пони, в то время как эльфы, стоя на берегу с ярко горящими фонарями, распевали задорные песни.

– Папаша, смотри, не намочи бороду в речной пене! – кричали они Торину, который перебирался по мосту чуть ли не на четвереньках. – Она у тебя и без полива уже длинная!

– Бильбо, не объедайся пирогами! А то тебе не пройти сквозь замочную скважину!

– А ну, цыц! – прикрикнул на них Гандальф, который шел последним. – Приятный вечер и приятные хозяева, но у долин бывают уши, а вы слишком разболтались своими развеселыми языками. Спокойной ночи!

Вот так они наконец-то добрались до Последнего Дружеского Дома, двери которого были широко распахнуты.

Странное дело, но о том, что хорошо бы испытать каждому, о днях, которые всем не грех бы прожить, много не расскажешь, да и слушать особо нечего. А вот неприятные, будоражащие и даже жуткие события способны сложиться в увлекательную историю, которую хочешь – не хочешь, а выслушаешь. Они гостили в этом славном Доме не меньше двух недель, и почувствовали – им не хочется из него уходить. А Бильбо с радостью остался бы здесь навсегда, даже если бы по мановению ока мог целым и невредимым перенестись в родную нору.

Хозяин Дома был родич эльфов – о предках его рассказывали удивительные истории еще до того, как сложили повести о войнах Темных гоблинов с эльфами и первыми пришедшими на Север людьми. Во времена, к которым относится наш рассказ, в Укромной долине еще жили потомки эльфов и тех самых героев Севера, а Элронд, хозяин Дома, был их вождем. Он отличался благородными, как у эльфийского владыки, чертами лица, был статен, как воин, мудр, точно маг, горд, словно король гномов, и добр, будто летний день. Во многих знаменитых событиях он принял участие, а вот его роль в славном приключении Бильбо совсем не велика, хотя и достаточно важна, в чем вы убедитесь, если мы когда-нибудь доберемся до конца. Его Дом был идеальным местом для гостя, независимо от того, любил ли тот поесть, поспать, заняться работой, попеть, послушать интересные истории, просто молча посидеть и поразмышлять, или сделать все это по очереди. Несчастья не проникали в эту долину.

Я как-нибудь выберу время и расскажу вам несколько историй или спою пару песен из тех, что Бильбо с гномами услыхали в Доме Элронда. За несколько дней все, включая пони, отдохнули и набрались сил. Ссадины затянулись, синяки рассосались, а одежда, равно как и настроение, была приведена в порядок. Их дорожные сумки наполнились едой – такой легкой и сытной, что это позволяло перебраться через горы. В результате тщательных размышлений выбрали маршрут. Наступил вечер накануне дня летнего солнцестояния, на рассвете которого они отправлялись в путь.

Элронд был знатоком всех видов рун. Взглянув в этот вечер на мечи, найденные в логове троллей, он сказал:

– Их выковали не тролли. Это очень древние мечи, мечи Вышних Эльфов Запада, моих родичей. Они выкованы в Гондолине для сражений с гоблинами. Потом оказались либо в кладе дракона, либо средь поживы гоблинов, потому что именно гоблины и драконы разрушили некогда город Гондолин. Руны говорят, что твой меч, Торин, зовется Оркрист – Гоблинорез. А твой, Гандальф, это Гламдринг, Врагобой, и он принадлежал гондолинскому королю. Берегите их!

– Но как они попали к троллям? – переспросил Торин, совсем другими глазами глядя теперь на свой меч.

– Трудно сказать, – ответил Элронд. – Обобрали других разбойников, либо нашли в норе среди старых гор припрятанную кем-то добычу. Я слышал, в заброшенных штольнях Мории до сих пор можно отыскать клады, лежащие со времен войны между гномами и гоблинами.

Торин на миг задумался, а потом сказал: