Бурлак - Мансур Аязович Гилязов

путь, нас было десять человек. Наши сердца были полны счастливых надежд и ожиданий. Мы шли долго, очень долго… Побывали во многих странах, но нигде не видели ни счастья, ни счастливых людей. Есть нам было нечего, дети постоянно болели… За время тяжкого пути я потерял обоих жён, всех детей и бабушку Наубахар.

Сажида. Как долго вы шли, Аль-Мансур?

Аль-Мансур. Когда я повстречал вас в том эшелоне, шёл уже пятый год моего горестного путешествия.

Сажида. Теперь ты возвращаешься с нами обратно?

Аль-Мансур. Вы точно такие же мухаджиры, как и я.

Патый (нерешительно). Зачем же мы идём туда, если там нищих даже больше, чем у нас? Даже святой Мансур оттуда сбежал… Может, нам стоит вернуться обратно? Дома поднимем, заведём новые хозяйства, не пропадём. Что скажете, односельчане?..

Все молчат.

Аль-Мансур. У каждого человека своя Мекка…

Патый. Как это?

Аль-Мансур. Мекка – это кибла. Кто-то находит её сразу, кто-то ищет всю свою жизнь.

Сажида. Скажи мне, Аль-Мансур, было у тебя на родине такое, что женщины начинали рожать мёртвых детей?.. Это приходит словно какая-то болезнь, проклятие. Такое было в нашей деревне Наубахар.

Аль-Мансур. Мёртвые дети рождаются у матерей, которым не хватает солнца. Мёртвые дети – это знак, который Аллах посылает людям. Это означает, что человеку нужно в жизни что-то менять.

Сажида. Выходит, мы всё сделали правильно… Сможем ли мы дойти до Мекки, Аль-Мансур?

Аль-Мансур. Иначе я не шёл бы с вами.

Сажида. Ты многое повидал в жизни, Аль-Мансур. Ты побывал во многих странах, говоришь на разных языках. Ответь мне – я много лет прожила со своим мужем. Почему у меня не было детей?

Аль-Мансур. Не было детей, значит не было любви.

Сафа (в отчаянии, не может дальше слушать этот разговор). Как ты себя чувствуешь, Сажида?

Сажида. Прекрасно.

Сафа. Ты сильно изменилась, Сажида.

Сажида. Все мы изменились за время пути, Сафа.

Сафа. Что же произошло с нами? Почему все мы стали совсем другими? Что изменилось с тех пор, как мы ушли из деревни?

Сажида. Раньше мы были рабами, теперь мы стали свободными людьми.

Сафа. Свободными людьми?!.. Это мы – свободные люди? Без документов, без денег, заражённые тифом, мы находимся в этой вонючей больнице! Я даже не знаю, в каком мы городе! Больше половины наших односельчан уже нет с нами! Многих из них уже нет в живых! Ты называешь это свободой?! Этот араб ведёт нас неизвестно куда! Ты посмотри на оставшихся в живых людей! Разве они свободны? В их глазах не осталось ни капли надежды!

Сажида. Надежда покидает человека последней, Сафа.

Сафа. У меня уже нет никакой надежды! Нет никакой Мекки в этом мире! Кругом одни нищие, больные, озлобленные люди! Ты вывела нас в этот путь, ты повела нас в Мекку!

Сажида. Впервые в жизни ты кричишь на меня, Сафа.

Сафа. Прости меня, Сажида.

Сажида. Здесь темно. Я хочу выйти на улицу. Мне нужно увидеть солнце.

Сажида встаёт со своего места и уходит по коридору на улицу. Никто не следует за ней.

Конец пятой картины

Неизвестно как и неизвестно где появляется Губернатор. О сильно изменился со времени последнего появления. В нём нет прежнего лоска и нет прежней уверенности.

Губернатор. Татары перестают бежать из России. Перепись прошла успешно. Крещения татар не произошло. Татары остались мусульманами, русские православными, евреи иудеями… Император крайне доволен моей службой. Но жители деревни Наубахар по-прежнему рвутся в свою призрачную Мекку! Я совершенно не понимаю этих людей. Чего они хотят, чего ждут от своей судьбы? Возвращайтесь! Вас здесь никто не тронет!.. Их осталось совсем мало, около сорока человек. Им удалось вырваться за пределы России. Они ушли на Украину. (Похоже, что он говорит обо всём этом с грустью.) Когда они переправлялись через Днепр, одна из лодок перевернулась, семеро человек утонули. Теперь их осталось ещё меньше. Но они уходят всё дальше и дальше от России…

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Одна из пограничных зон между Румынией и Болгарией. Прямо возле приграничных служб разместились жители деревни Наубахар. Их стало меньше, примерно тридцать человек. Они более похожи на цыганский табор, чем на жителей татарской деревни. Шум-гам. Кто-то готовит на костре еду, кто-то спит, кто-то поёт… Неподалёку пасётся корова Пеппилино. За месяцы скитаний люди привыкли к различным лишениям и переходам границ, поэтому в их поведении присутствуют уверенность, спокойствие и усталая прострация. Следует обратить внимание, что сильно изменился внешний облик наших героев: от прежней татарской одежды не осталось и следа. Они одеты в разнообразные, порой нелепые одежды разных народов, населяющих Европу. Но чувствуют они себя в этой одежде предельно комфортно. Сажиду невозможно отличить от истинной цыганки. Среди всех мы не видим только Галиму. Бабушка Зухра стоит с закрытыми глазами. К ней подходит Сажида.

Сажида. Бабушка Зухра!.. Бабушка Зухра! (Трогает её за плечо.) Ты что делаешь, бабушка Зухра?

Зухра (резко открывает глаза). Ой, да я уснула! Сама не заметила, как сон окутал меня.

Сажида (впервые видит, что человек может спать стоя, поэтому немного удивлена). Что-нибудь видела во сне?

Зухра. Да не вижу я сейчас снов. Наша жизнь превратилась в нескончаемый удивительный сон.

Сажида (старается говорить так, чтобы их никто не слышал). Я хотела поговорить с тобой, бабушка Зухра.

Зухра. Опять будешь о Мекке спрашивать?

Сажида. Нет, не об этом… Ты знаешь, что такое любовь?

Зухра. Как же мне не знать об этом? Женщина, родившая девятерых детей, знает об этом сполна.

Сажида. Ты многое повидала, многое знаешь об этом мире, бабушка Зухра. Скажи мне, кого разрешено любить татарской женщине? Обязательно ли она должна любить своего законного мужа? Может ли татарская женщина полюбить чужестранца? Или человека другой веры? Было ли такое в истории? Или же ты видела это в своих вещих снах?..

Зухра (призадумывается). Ты смогла поднять всю нашу деревню и вывести в этот праведный путь. Все шли и идут за тобой, доченька Сажида… Сама не можешь разобраться в простых вопросах любви, бедняжка… Дойдём до Мекки, там всё станет понятно. Потерпи немного, доченька. Я думаю, что осталось совсем немного…

На этом разговор бабушки Зухры и Сажиды заканчивается.

Патый (несёт в руках куст черёмухи). Дядюшка Юсуф! Погляди-ка, сват! Твоё дерево засохло! И ветки, и корешки – всё высохшее!

Юсуф (вырывает черёмуху их рук Патый).