Бурлак - Мансур Аязович Гилязов

На сцене видна часть эшелона, несколько открытых товарных вагонов. Эшелон стоит посреди леса, где-то в средней полосе России, ближе к Уралу. В этом эшелоне находятся все бывшие жители деревни Наубахар, вместе с коровой Пеппилиной. Стоит изнуряющая жара. Кто-то спит, кто-то перебирает вещи, кто-то латает одежду, каждый занят своим делом. Галима наигрывает простую мелодию на балалайке. Сафа и Хатира сидят, свесив ноги, на краю вагона.

Сафа. Когда я служил в армии, мы точно так же неделями ездили в товарных вагонах, из одного конца России в другой… Какой был в этом смысл, один Бог, видать, знает.

Сажида. Почему ты не остался в деревне, Сафа?.. Ты же мог прыгнуть в воду, переплыть реку, остаться с Хатирой. Неужели ты так сильно любишь меня?

Сафа. В день отъезда ты сказала мне, что мы идём в Мекку искать счастье. Я должен увидеть всё своими глазами. Я молодой мужик, руки и ноги, слава Аллаху, целы. Я всегда смогу вернуться за Хатирой.

Сажида. За Хатиру не переживай. Она сможет родить живого и здорового ребёнка.

Сафа. Почему ты говоришь об этом так уверенно?

Сажида. Потому что деревни Наубахар больше нет.

Сафа. Страшные слова говоришь, Сажида.

Сажида. Мы всё сделали правильно, Сафа. Лишь бы все люди до Мекки дошли. Теперь я только об этом мечтаю.

Патый. Этот русский в Казани сказал, что до этой Одессы всего лишь пять дней пути. Мы уже десять дней движемся, а кругом всё тёмный лес, никакой Одессы не видно!

Юсуф. Десять дней говоришь, сватья… Из них мы всего семь дней ехали, теперь вот уже три дня в лесу стоим. Доченька, Сажида, может, послать кого-нибудь к машинисту. Может, они поломались. Может, керосин кончился. Подите, узнайте!.. У нас и вода кончается. Черёмуха может засохнуть. Её каждый день поливать нужно.

Сажида. Сафа, дорогой мой, сходите к паровозу, спросите машиниста, отчего мы так долго стоим? Нам уже пора быть в Одессе. Там нас агенты ждут.

Сафа. Хорошо, Сажида. Мы всё разузнаем.

Сафа и ещё несколько парней уходят.

Юсуф (обращается к Галиме). Послушай, Галима, хватит тебе на этой штуковине бренчать! Куда ты только нашу гармонь подевала?

Галима. Я её на эту бабалайку поменяла!

Юсуф. В ушах звенит от твоего скрипа.

Галима. Хорошо, папа, хорошо… (Откладывает балалайку.) Послушайте-ка, вот мы идём в сказочную нашу Мекку… А кто-нибудь видел эту Мекку? Какая она? Какие там люди?.. Может быть, там не так уж хорошо, как мы думаем?

Юсуф. Мекка, доченька, святое место. Там не может быть плохо. Это место должно быть, как рай!

Галима. Я старюсь всё это себе представить, и у меня никак не получается. Как бы там не оказалось совсем плохо!

Патый. А ты не иди, коли боишься! Возвращайся обратно в деревню! К осени у Салима сын должен из армии вернуться. Для начала с ним начнёшь жить. По соседним деревням прогуляешься, русским, чувашским, без работы не останешься!

Галима. Эх, тётушка Фатима!.. Жаль, что у тебя мужа нет. Не вовремя он помер! Я бы его к себе в постель затащила! Вот бы мы с тобой тогда от души поругались!

Патый. Замолчи, грешница! Тряпка уличная! Не касайся поганым языком моего мужа! Он святой был человек! Не то я тебя этой твоей штукой по голове! (Замахивается балалайкой на Галиму.)

Зухра (вступает в разговор). Хватит вам ругаться, балаболки! Я видела Мекку!

Галима. Когда успела, бабушка Зухра?

Зухра. Хорошо там, не сомневайтесь. Действительно, как в раю.

Сажида. Ты была в Мекке, бабушка Зухра? Почему не рассказывала об этом раньше?

Зухра. Вам, молодёжи, нельзя всё сразу рассказывать. Иначе вы к нам, старикам, всякий интерес потеряете…

Сажида. Говори же скорее, бабушка Зухра! Когда ты была в Мекке? Совершала хадж? Ты всегда была для нас самым дорогим человеком! Как ты добиралась до Мекки? Каким путём?

Зухра. Да не была я никогда в Мекке! Я из своей деревни носа вы не высовывала!.. Во сне я видела Мекку. И теперь вижу. Почти каждую ночь.

Галима. Ха-ха-ха! Какая же это Мекка?!.. Я в своих снах чего только не вижу! Иногда такие мужики приснятся!..

Патый. Замолчи, потаскушка!.. Рассказывай, бабушка Зухра, а мы послушаем.

Зухра (гордая тем, что опять оказалась в центре внимания). Там такая красота, что не хватит слов для описания!..

Юсуф. Я думаю, примерно как наш черёмуховый сад!..

Зухра. Небо там синее-синее, никогда не покрывается тёмными тучами. Горы высокие, покрыты густыми лесами. На вершинах гор лежит ослепительно белый снег. Эти горы скрывают нашу Мекку от злых холодных ветров. Все люди живут в больших каменных домах, похожих на дворцы. Люди Мекки поголовно одеваются в белые одежды, потому что нет ни пыли, ни грязи – одежду можно не стирать. На улицах растут плодовые деревья. Плоды дают круглый год – стоит только протянуть руку и в руках у тебя сочный плод!

Юсуф. А черёмуха, черёмуха там растёт?..

Зухра. Черёмуху я не видела, но деревья там всякие разные… Самое интересное, там нет ни комаров, ни мух, ни крыс, ни мышей! Чистота кругом! Никто ни с кем не ругается!

Галима. Разве может человек видеть во сне то место, где сам никогда не был?

Сажида. Может, сестра, очень даже может. Я знаю, как это происходит. Наши предки жили там, среди гор. Вот этот сон по крови наших предков и передался бабушке Зухре.

Галима. Почему же мне эта Мекка никогда не снится?

Патый. Потому что ты не наших кровей! Чужая ты нам! Инородка! Кяферских кровей! К тому же грешница! В аду твоё место, а не в раю, поняла?

Юсуф. Хватит же вам ругаться! Мы ведь о Мекке вспоминаем! (Мечтательно.) Красивое место эта Мекка… Мне там нравится. Лишь бы дойти поскорее. Я тоже хочу в каменном доме пожить. В белых одеждах походить…

Зухра. Поживём, Юсуф-сват… И в белых одеждах походим, лишь бы века нашего хватило.

В этот момент к вагону возвращается Сафа вместе с парнями. В руках у него ведро воды. Сафа ставит ведро возле ног Юсуфа.

Сафа. Мы к реке спускались. Я там воды набрал. Полей черёмуху.

Юсуф поднимает ведро воды, смачивает корни черёмухи.

Сажида. Ну что, видели машиниста? Поговорили с ним?

Сафа. Нет, машиниста мы не видели.

Сажида. Как не видели? Мы же четвёртый день стоим!

Сафа. Там никого нет… Паровоз