Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

        Зоровавель, Азария,

        Азоровель, Заварил,

        Зоро-Аза — Вавель-Рия

        И Ход, Ход, Ход!

Н а х о р. Говорят, что несколько праведников у них все-таки нашлось. Слыхали?

К а а т. Сплетни. Специально распространяют, чтобы не было паники.

Р о б о а м. Боятся беспорядков. В случае беспорядков могут погибнуть люди. Это не одно и то же.

П е р в а я  ж е н щ и н а. Мехетабель, моя соседка, на все деньги закупила крупу и сахар.

В т о р а я  ж е н щ и н а. Что ей за польза от крупы и сахара?

П е р в а я  ж е н щ и н а. А какая ей польза от денег!

В т о р а я  ж е н щ и н а. Правильно. Пойду и куплю что-нибудь. Только что-нибудь существенное — браслет или кольцо. (Быстро уходит.)

Из трактира выходят  С а л е ф  и  Х а м у э л ь. Они проходят по площади, их приветствуют.

С а л е ф. Послушай, можно приобрести вагон оливок. За бесценок.

Х а м у э л ь. А зачем мне они теперь?

С а л е ф. Что значит — зачем? Раз есть дело, значит, надо его делать не задумываясь.

Х а м у э л ь. А почему ты не купишь?

С а л е ф. Я ведь продаю.

Уходят.

Н а х о р. А я верю, что несколько душ все-таки найдется. Почему вы утверждаете, что это сплетни? Разве у нас уж совсем нет праведников?

Р о б о а м. Нет.

Н а х о р. Неправда! Я сам знал одного, но он умер в прошлом году от малокровия на почве недоедания.

Входит  А б и с у р.

А б и с у р. Прошу разойтись!

К а а т. Почему?

А б и с у р. Потому что начнут пускать через полчаса. Такое распоряжение. Прошу разойтись!

С о б р а в ш и е с я  неохотно расходятся. Из трактира выходят  И о а с  и  Ц е и л а. А б и с у р  отдает им честь и уходит.

Ц е и л а. В котором часу начнется суд?

И о а с. Скоро.

Ц е и л а. А когда кончится?

И о а с. Когда кончится, нас уже не будет. Какая же разница?

Ц е и л а (плачет). Ты уже меня не любишь!

И о а с. Не плачь, не надо.

Ц е и л а. Не любишь меня! Если б ты любил меня, ты бы что-нибудь сделал.

И о а с. Что?

Ц е и л а. Не знаю. Что-нибудь. Ты всегда умел что-то сделать, когда это было необходимо. А теперь не хочешь.

И о а с. Не могу.

Ц е и л а. Иоас, я не хочу погибнуть! Я боюсь!

И о а с. Все боятся.

Ц е и л а. Но не так, как я! Они в самом деле не найдут десяти праведников?

И о а с. Наверно, нет.

Ц е и л а. Знаешь что? Я поклялась, что, когда найдут их, я со всеми десятью пересплю. Я хотела придумать что-нибудь поумнее, но не знала что. Ты не будешь сердиться, правда?

И о а с. А если это будут женщины?

Ц е и л а. Женщины? Праведницы? Ты знаешь, об этом я не подумала. (Очень огорчена.) Что же теперь делать?

И о а с. Не думать об этом. В худшем случае мы погибнем все вместе, так что фактически ничего не изменится. Не будет тебя, но и не будет Хаггиты и Наары. Ни одной из твоих подруг, которые могли бы сказать: «Бедная Цеила, что она видела в жизни, она не умела даже хорошо одеться». В этом, безусловно, есть некоторое утешение.

Ц е и л а. Ты не шути! Подумай — огонь и сера… Это, наверно, страшная вонь, да?

И о а с. Пойдем, нам скоро надо будет возвращаться. А я хотел бы еще раз обнять тебя.

Ц е и л а. Ты любишь меня?

И о а с. Пойдем.

Ц е и л а. Я им скажу.

И о а с. Не смей.

Ц е и л а. Я им скажу! Я не хочу погибнуть даже вместе со всеми!

И о а с. Цеила, любимая, только не это. Лучше погибнуть! Я был всегда добр к тебе, выполнял все твои желания, даже капризы. Ты хотела купаться в ослином молоке — ты купалась. Ты хотела, чтобы Хаггита узнала об этом, — она узнала. Больше того, я подкупил всех ословладельцев города, чтобы Хаггита не могла достать ослиного молока для купания.

Ц е и л а (упрямо). Я им скажу!

И о а с. Я покупал тебе платья и драгоценности, я ласкал тебя и нарочно оставлял следы на шее и на плечах твоих, чтобы Наара, которой Хамуэль не слишком соответствует, лопалась от зависти. И никогда я ни о чем тебя не просил. Теперь же прошу об одном: не говори!

Ц е и л а. Скажу!

И о а с. Пойдем. (Тянет ее за руку.) Я буду тебя так долго и так горячо ласкать, пока ты не сомлеешь в моих объятиях и не поклянешься. Или я убью тебя. Пойдем! (Тянет ее за собой.)

На балкон выходит  И е р а х а. Стоит, потом обращается в глубь комнаты.

И е р а х а. Тамар!

Т а м а р (на пороге). Слушаю.

И е р а х а. Принеси мне мои травки, я хочу подышать свежим воздухом.

Т а м а р  принесла травы.

Прекрасный день, правда? Хоть ты только служанка, но до некоторой степени должна чувствовать красоту.

Т а м а р. До некоторой степени я чувствую.

И е р а х а. Посмотри, как эффектно блестит на солнце отчищенный мелом Законодатель. При жизни он скорее блистал духовно, чем внешне. Это последняя услуга, которую я могла ему оказать.

Т а м а р. Я добавила к мелу еще соду…

И е р а х а. Спасибо. Ты, в сущности, хорошая девушка, и я жалею, что тебе придется закончить свой жизненный путь.

Т а м а р. Я тоже жалею.

И е р а х а. Тебе-то уж не о чем так жалеть. Что за жизнь быть служанкой! Ты упаковала все бумаги и письма?

Т а м а р. Да.

И е р а х а. Ничего не забыла?

Т а м а р. Ничего.

И е р а х а. Поначалу я собиралась закопать все в погребе. Но решила, что лучше будет взять с собой. Нет никакой гарантии, что они не будут испепелены огненным дождем. Мне будет, правда, тяжело маршировать с таким багажом, но зато, куда ни попаду, буду иметь обеспеченное положение.

Т е т я  А х с а  выходит на свой балкон.

Т а м а р. Я могу уйти?

И е р а х а. Да. Почисть еще мой плащ и приготовь обувь для дороги. Затем можешь немного отдохнуть перед смертью.

Т а м а р. Спасибо.

И е р а х а. Можешь идти.

Т а м а р  уходит.

А х с а. Добрый день, соседка. Чудесная погода.

И е р а х а. Чудесная.

А х с а. Для путешествия можно только мечтать о такой, правда?

И е р а х а. Ты затрудняешь себя подслушиванием?

А х с а (издеваясь). Как-никак ты особа публичная, и, следовательно, все слова твои должны стать общественным достоянием.

И е р а х а. Кто здесь особа публичная — не будем спорить!

А х с а. Если ты хотела меня обидеть, то ты не попала в цель. Да, я несу обязанности руководительницы известного учреждения и совсем этого не стыжусь. Я честно зарабатываю на хлеб для себя и для своих девушек, с которыми живу в дружбе и которых не оставлю в тяжелую минуту, спасая бегством свою ничтожную жизнь, как это делают другие.

И е р а х а. Неправда! Я не собираюсь бежать!

А х с а. Понимаю. Дорожный плащ ты велела почистить только для того, чтобы в нем не завелась моль.

И е р а х а. Я не собираюсь удирать! Но мало ли что может случиться. Но что бы ни случилось, я буду спасена.

А х с а. Ты?

И е р а х а. Я.

А х с а. Почему, если можно узнать?

И е р а х а. Нет такого бедствия, при котором не могли бы