Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

Пауза.

Не слышу. Повестку дня считаю принятой. Приступаем ко второму пункту.

С е б е о н. Прошу слова в порядке ведения собрания!

З о р о в а в е л ь. В порядке ведения собрания предоставляю слово поэту Себеону.

С е б е о н. Праведность — это миф. Праведность — функция правды, а объективной правды не существует. У каждого своя правда. Ваша правда — одна, моя правда — другая, справедливость судьи не есть справедливость поэта. Я отказываю вам в праве судить меня, так как ваш критический аппарат не точен, вам не хватает точности научных критериев.

Некоторое замешательство, судьи совещаются шепотом.

С а л е ф. Ну и сказал же им! Ловкач поэт!

К а а т. Если выживу, сочиню знаменитую песенку под названием «Чужая правда у каждого сучок в глазу…».

А б и с у р. Попрошу сохранять спокойствие!

Совещание судей закончилось.

З о р о в а в е л ь. Президиум единогласно постановил перейти к повестке дня, не уделяя внимания особому мнению поэта Себеона, который подверг сомнению правомочность суда. Все, что сказал поэт Себеон, хотя и изложенное в изысканной форме и с умелым применением красивых, но ничего не значащих слов, все же не может изменить непреложной истины: добро есть добро, а зло есть зло. И добро как добро и зло как зло судимы будут.

С е б е о н. Протестую.

А з а р и я. Дело поэтов — протестовать, как дело птиц — петь. Однако пение птиц еще никогда не изменяло ход истории.

Х о д. Попрошу изложить протест в письменном виде, он будет приложен к делу.

С е б е о н. И что?

Х о д. И ничего.

З о р о в а в е л ь. Инцидент считаю исчерпанным, возвращаюсь ко второму пункту.

Р о б о а м (поднимает руку). В порядке вопроса.

З о р о в а в е л ь. Пожалуйста, в порядке вопроса.

Р о б о а м. Кто объявляет кандидатуры праведников? Каждый имеет право или только члены президиума? Я не знаю регламента.

Н а х о р. И объявлять надо вслух или запиской?

З о р о в а в е л ь. Я отвечу на оба вопроса. Дело важнейшего значения — обрести десять праведников, а поэтому каждый житель города явно, без стеснения может назвать кого хочет, если он думает и может доказать, что его кандидат — праведник. Можно объявить отца своего, брата своего, соседа и даже малознакомого человека. Можно назвать приятеля своего, начальника своего, и учителя своего, и ученика. Можно объявить мужчин, можно и женщин. Ясно?

Подтверждающий шум.

Есть ли еще вопросы?

Тишина.

Если нет, приступим к выборам. Стражник!

А б и с у р. Здесь!

З о р о в а в е л ь. Подойди к доске, возьми мел в руку, и приступим к записыванию кандидатур. Называйте имена.

Тишина.

А з а р и я. Неужели вы не поняли? Называйте тех, кого считаете праведниками, дабы спасли они вас и город ваш.

Тишина. Толпа сидит не шелохнувшись.

Х о д (Зоровавелю). Может быть, они стесняются открыто назвать имена. Может, хотят назвать своего начальника, а боятся прослыть подхалимами. Может, им неприятно называть членов своего семейства?

З о р о в а в е л ь. Хорошо, можете прислать записки.

Оживление в толпе, из рук в руки начинает переходить какая-то записка.

Х о д. Наконец-то!

Кто-то из близко сидящих передает Азарии записку.

А з а р и я (читает). «Элизер — свинья, не заплатил мне за работу и так же обкрадывает других, а жена его пускается во все тяжкие — налево и направо. Сделайте ему конец».

Смех.

З о р о в а в е л ь. Я вижу, что вы не поняли меня.

Х о д. Объявим раньше официальный список.

З о р о в а в е л ь. Я хотел избежать нажима сверху. Но не вижу другого выхода. Сделаем иначе: мы огласим кандидатов в праведники от президиума, а вы можете, в конце концов, высказать свои отводы.

А х с а (смотрит насмешливо на Иераху). Ну, интересно.

И е р а х а (избегая ее взгляда). Мнения таких опытных мужей будут, наверно, продуманны, мотивированны и неоспоримы.

Все смотрят вверх.

З о р о в а в е л ь. Благодарю тебя за доверие, уважаемая Иераха, твое имя, конечно, значится в начале нашего списка.

Движение и шепот среди собравшихся.

Кто-нибудь против?

Тишина. Иераха с беспокойством взглянула на Ахсу.

Не слышу. И действительно, ничего удивительного. Вот перед нами…

Х о д. Над нами.

З о р о в а в е л ь. Вот женщина, заслуживающая в полном смысле слова имени праведницы. Всеми уважаемая, добродетельная, точно соблюдающая все законы. В некотором смысле она была и соавторшей, как муза великого и незабвенного Законодателя.

И е р а х а (встает). Он целовал эти уста и гладил эти волосы…

А з а р и я. …И ласкал эти бедра. Да-да, это мы уже знаем.

З о р о в а в е л ь. Стражник, запиши имя Иерахи на доске.

А б и с у р. Есть. (Старательно пишет.)

Иераха садится, бросая на Ахсу торжествующий взгляд. Ахса продолжает насмешливо улыбаться.

Х а г г и т а. Я, как женщина, испытываю чувство гордости.

Н а а р а. Меня это даже тронуло. Вот достойная представительница нашего пола.

Х а г г и т а. Импонирующая особа.

Н а а р а. Героиня.

Х а м у э л ь. До сих пор вы называли ее старой ведьмой.

Н а а р а. Тише, идиот, ты ничего не понимаешь!

З о р о в а в е л ь. Приступаю к обсуждению следующих кандидатур. Широко открыты были глаза наши и уши наши, ибо трудна и ответственна миссия, которую нам доверили. В данном случае глаза наши видели аккуратное хозяйничанье, гостеприимство, семейную любовь, простую и честную жизнь, а уши слышали только шепот признательности.

Н а х о р. Может быть, это обо мне?

Х о д. Нет, не о тебе. А ты кто?

Н а х о р. Нахор, местный собачник.

П е р в а я  ж е н щ и н а. И владелец колбасной.

З о р о в а в е л ь. Этими словами я восхваляю благородного Лота, жену его и двух дочерей его.

Некоторая сенсация среди собравшихся.

Есть ли возражения?.. Нет. Стражник, запиши.

Абисур старательно выводит на доске: «Лот, его жена, его дочь № 1, его дочь № 2». Все внимательно следят за ним.

К а а т. Вот уже пять человек.

В т о р а я  ж е н щ и н а. К тому же четыре женщины. Какой вы имеете вид?

С а л е ф. Я пропил все свое состояние в его трактире. В настоящее время это повод для похвалы, не так ли?

Н а х о р. Ну, половина уже есть, не так уж плохо.

Х о д (Зоровавелю). Да, но верняк кончился, что дальше?

З о р о в а в е л ь. Увидим. (Громко.) Соблюдайте спокойствие! Есть ли среди вас Робоам, директор банка?

Р о б о а м. Я здесь.

З о р о в а в е л ь. Встань, Робоам, расскажи нам о себе, ибо ты следующий кандидат.

Р о б о а м. Я родился в простой и бедной семье от отца-карманника и матери — мелкой мошенницы. Был я самым способным, и вскоре мне удалось подняться на высшую ступеньку общественной лестницы: я стал взломщиком касс, выдающимся специалистом в своей профессии. Не было такого замка, с которым бы я не справился в несколько минут, ни один несгораемый шкаф не мог защитить свое нутро перед моим натиском. Слава моя росла наравне с доходами, и семья гордилась мною. И все же в один прекрасный день я оставил свое ремесло.

З о р о в а в е л ь. Вот этот момент интересует нас больше всего.

Р о б о а м. Были введены безналичные расчеты, и люди перестали держать деньги в несгораемых шкафах. Тогда я понял свою