Училку нельзя! - Леонид Любский

от молодой брюнетки тридцати семи лет от роду. Можно сказать, что полураздетой, особенно если учитывать повышенную прозрачность… И довольно симпатичной, сохранившей и стройность, и свежесть… и всё-всё им интересное сохранившей.

…Она как раз перед приходом мальчиков прикорнула, так как муж был со второй смены, к обеду выспался. Ну и воспользовался, что в квартире нет сына, взял да утомил жену, по-быстрому. И уже через полчаса, перекусив, предпочёл на халтурку сверхурочную пойти, поскольку выспался, трахнулся и был в прекрасном настроении.

А она, как чувствовала, пришла домой после утренней пары, поплескалась в душе – и вместо халатика ночнушку свою любимую накинула. Розовую, модную, неприлично дорогую. И по виду своему тоже довольно неприличную. Так что у мужа сразу взыграло, и он на неё накинулся, с известным намерением.

Вот тут он молодец, никогда тугодумом не был. На руки подхватил и на постель бережно опустил. А потом склонился, нежно-нежно поцеловал, усами щекоча, потом бретелечки медленно губами вниз потянул, медленно, продолжая щекотать, продолжая… А она выгнулась, чтобы тянуть легче было, и на грудь свою, очень хорошо форму до сих пор хранившую, горделиво посмотрела.

Да, мужу нравилось её разглядывать, что немного смущало, до сих пор смущало. Но и возбуждало тоже. И вот он уже целует грудь – сначала аккуратно, сосочки отвердевшие полизывая, потом настойчиво, те же сосочки глубоко и сильно засасывая… И руки далеко уже под самую ночнушку простирая, и всё дальше, и дальше. Ах, милый Коленька…

…Она же вздремнула после секса. И спросонья, услышав звонок в дверь, подумала, что муж пришёл, а тут ребята. А муж-то так раззадорил, что Регина даже про сына, который с занятий должен был вернуться, забыла. Хорошо, что они всё успели вовремя.

Муж был в прекрасной форме, продержался сколько надо. И она финишировала хорошо, даже повизжала тоненько. Обычно Регина стеснялась издавать громкие звуки, которые не к лицу приличной женщине, но тут не удержалась. А как удержаться, если такая была жажда соития у супруга, очень крепкая, что он своей законной женой постель проминал да проминал!

А под конец на карачки поставил и так глубоко ударял, так глубоко, что только собственная грудь перед глазами колыхалась и билась. Хорошо было… И день безопасный, и муж держался дольше обычного, и, брызнув, потом продолжал толкать, толкал ещё чуть ли не минуту, так её хотел. Молодец!

Потом быстро собрался, весь собой довольный. А она раскинулась нагишом на шёлковых простынях, венгерских, между прочим, и руки за голову заложила. Изогнулась эротично и глаза полу-прикрыла, наблюдая за милым Колей. Он, пока собирался, всё время на неё косился.

А она очень медленно ночнушку, собранную где-то у шеи, обратно натянула и почти сразу умиротворённо задремала. Даже не слышала, как законный ублаготворитель ушёл. А потом звонок, она и побежала открывать, даже халатик забыла накинуть. А там сын с друзьями. И вот теперь они на неё уставились, во все глаза! Тем более что Лёнечка убежал, а они остались и уставились.

Именно что уставились, оба. А это ведь неприлично, чтобы так открыто на женщину полуодетую… полураздетую… взять и глазеть. Стоят, молчат и смотрят, да ещё не просто смотрят, а разглядывают, и очень пристально. Особенно грудь, судя по траектории взглядов. Ни на что более внимания не обращая, рассматривают и рассматривают. Один так уже и сопеть начал, невежа такой…

Неприлично так смотреть, они что, не понимают? Стыдно это – так вот пялиться! Она же им в матери годится, в матери! Но и как-то неловко им замечание делать, сама же полуголой к ребятам выскочила, вот и смотрят теперь… Мужчинам всегда интересно на малоодетых женщин смотреть, а уж юнцам-то! Но прямо щекочут взглядами, пробирают! И хоть бы один отвернулся, из приличия, вот же нахалы…

Её Лёнчик, бедняжка, опять на какую-нибудь дрянь в столовке нарвался. С тётками из буфета ничего не поделаешь, продукты себе сумками таскают, да с начальством явно в кооперации, жульнической. Оно партийное, ему можно детей объедать!

Все жирные, жопастые, на пальцах-сосисках широченные золотые кольца бочонками – как на карикатурах в «Крокодиле» про наш общепит. Надо будет последить за своим мальчиком, температуру на всякий случай померить, корки гранатовые заварить, что в шкафу с прошлого раза остались…

Ладно, надо ребятам чай, что ли, предложить… Нет, головами мотают отрицательно, чай их сейчас не интересует. Ой, ой… у Миши этого, сопящего, что там, эрекция, что ли? Вот это да! Даёт молодёжь! Прямо на свою преподавательницу, да ведь у обоих!

Ну да, большие уже мальчики, здоровые просто парни, кровь с молоком, и побриты тщательно, и одеколон от Миши чувствуется, чуть-чуть… А она ведь сейчас вся такая розовенькая, после секса и дремоты! Вся в розовеньком, с кружевами миленькими, и губки накрашены, и причёска довольно свежая, с длинными локонами. И ещё серёжки дорогие, и соски почему-то торчат, она чувствует, как они неприлично торчат и выделяются…

Фу, что за мысли! Вот же Коленька, молодец, в какое хорошее настроение жену привёл, до сих пор не отошла от постельных упражнений. Ой, а что это по ляжечке щекочет? Ах, наверное, это из неё мужнее впрыснутое вытекает, ой!

Ох, как неловко, надо бы в ванную бежать… Но сначала гостей в комнату надо проводить, пусть телевизор включат, пока сыночек заседает, а она в ванную шмыгнёт да оденется…

У мальчиков были свои мысли. Коли женщина в ночном одеянии выглядит, особенно на мужской взгляд, совершенно иначе! Особенно если всё на свете просвечивает и отсутствие какого-либо белья сразу бросается в глаза. Только нежное тело под тончайшей материей, абсолютно голое тело…

Разве тогда о чём-то другом будешь думать? Нижний разум нипочём не позволит, он только кровь будет в паховую область перекачивать. И уж так качнёт, что держись.

…Правда, бывает неприятно, когда при быстром восстании укромного места вдруг какой-нибудь волосок окажется немножко внутри, за крайней плотью. Тогда его так тянет, что почти пытка. Пыточка такая, пока не поправишь… Но на глазах у женщины поправлять… лучше потерпеть пока. Между прочим, Миша оказался скор не только на неприличное возбуждение, но и на прочие реакции, более интеллектуальные.

Вот они прошли в гостиную, и хозяйка включила телевизор. Пока тот грелся, Миша снова почти в упор разглядывал свою учительницу, а та, показав на телевизор, смущённо опустила глаза. В комнате было