Училку нельзя! - Леонид Любский

И неожиданно сама сжала его ногами и несколько раз с силой подалась навстречу. Её тело выгнулось в сладкой судороге. Это так завело юного любовника, что он, несмотря на известное утомление, почти сразу последовал за учительницей.

Однако желание не унималось, ну, почти, вот же интересно! Раз такое тело, замечательно покорное! Однако день любви заканчивался и других видов секса предлагать не стоило, даже после отдыха.

Пусть и хотелось, очень уж Регинка соблазнительно раскинулась, совсем без ничего. Ибо и ёжику понятно, что училку затрахали не по-детски.

Саша почесал висок и с видимым сожалением бормотнул, что на сегодня хватит. Мишка явно тоже так думал, потому что уже был в брюках.. Регина медленно потянула сорочку вниз, довела до пупка… Потом аккуратно потрогала себя внизу. Там было очень сыро и немного ныло. Кажется, всё кончилось. Надо вставать и в душ, скорее в душ…

Мальчишки оделись и, когда она осторожно встала с дивана, аккуратно подняли щеколду. Не прощаясь, вышли в коридор, проследовали на кухню, где, судя по звукам, выпили воды. Потом Миша прошёл к Лёнчику и увидел, что тот уснул прямо в кресле перед работающим телеком.

– Он спит, – шепнул Миша Регине и стал влезать в кроссовки. Саша обулся раньше и внимательно смотрел на растрёпанную учительницу, осторожно вышедшую в коридор. Сквозь сорочку теперь просвечивало не только тёмное, но и красноватое. О, снова зашевелилось…

– А я снова вас хочу, – тихо сказал он, привлекая её к себе и целуя в немного распухшие сочные губы.

– Идите, идите, – зашептала женщина, отстраняясь и испуганно оглядываясь на дверь в комнату Лёнчика.

– Я вас сзади как следует и не видел, так хоть потрогаю, – шепнул Миша, запуская руки под ночнушку и охватывая круглые ягодицы. – Вы очень мягкая и там, и там…

Пока он тискал Регину сзади, Саша сделал шаг навстречу и уверенно сжал её грудь. А потом стал легонько поглаживать. Учительница закрыла глаза, не сопротивляясь. Так прошло около минуты.

Миша как следует помял задик и несколько раз провёл по спине, с каждым разом всё выше. Когда он коснулся между лопаток, Регина глубоко вздохнула. И почувствовала, что её соски снова торчат. «Мне, что, мало?» – удивилась она про себя.

Саша схватил её руку и сунул себе за ремень. Дружок прямо бодр и снова не прочь поработать. Хотя вряд ли стоит продолжать, и так спина мокрая. Да и вообще, покурить бы надо, и больше ничего.

Натрахался отлично, можно и уходить. А то у бедной Регинки и ноги трясутся, и губы распухли. Пусть в себя приходит, мы её ещё навестим, такое тело не должно быть само по себе, без них…

Женщина ничего не отвечала, но постаралась убрать постороннюю руку. Оглаживание спинки было очень приятным, но эту тесную встречу тел пора было заканчивать. Как бы прямо здесь не нагнули, ради новой позиции! И не задрали розовенький шёлк прямо на шею, чтобы попользовать стоя…

Натруженное место по-прежнему ныло. А сын мог в любую минуту появиться в коридоре, поэтому учительница резко отстранилась и громко прошептала:

– Я за вами закрою.

В ответ Саша демонстративно потёр себе район ширинки, ничего не сказал, а взял сумку и перекинул через плечо. Подхватил сумку и уже обувшийся Миша. Хозяйка открыла замок. Мальчики синхронно протянули руки к её груди и, запустив под сорочку, несколько раз сжали податливую плоть, каждый свою часть.

Потом одновременно сбросили бретелечки с плеч, заставив хозяйку инстинктивно прижать руки к ткани на груди. Женщина нервно дёрнула задом, отпрыгнула и громко сказала: «Мальчики, до свидания!»

– До свидания, Регина Петровна, – негромко ответил Миша. И через секунду добавил ещё тише: – Вы очень красивая!

– Как-нибудь продолжим, в подходящем месте, – заговорщицки шепнул Саша. – Вы нам очень понравились! Спасибо большое!..

Они вышли. Женщина закрыла дверь и увидела, что руки трясутся. Губы, прочем, затряслись тоже. Полуобнажённая кожа вдруг ощутила не совсем приятную прохладу, избыточную.

Поправив единственное одеяние и посмотрев в зеркало, она ужаснулась своей расхристанности. Поискала взглядом тапочки. Не найдя их, преподавательница повернулась и постаралась как можно тише пройти вглубь квартиры.

Было очень тихо, только слышалось бормотание телевизора в комнате сына, а через окно слегка доносился уличный шум. Когда Регина Петровна заглянула к Лёнчику, тот, приоткрыв рот, по-прежнему спал.

Женщина обрадованно шмыгнула в ванную, где долго стояла, тщательно омывая себя в нужных местах и разглядывая тело. Да уж, и потискали, и натёрли, бесстыдники, главное, чтобы синяков не осталось, у неё очень нежная кожа…

Тянуло напустить горячей воды и улечься в ванную. Да, она так и сделает. В голове было как-то пустовато, мысли путались и вели себя лениво. Хорошо, что всё уже закончилось. Её только что несколько раз лишили чести, да.

А она, несколько раз изменив мужу, получила удовольствие, и тоже не раз. Она развращённая женщина? Или жертва обстоятельств? Раз она к ним не приставала, то, выходит, жертва. Их же двое было… Надо полежать, сил нет никаких. Ужин готов, так что сын и муж голодными не останутся. Коля вообще придёт поздно.

Ого, уже четыре часа! Это её почти полтора часа употребляли, пусть и с перерывами? Ничего себе, целый марафон. Прямо член да член кругом, как в песне про степь…

Коля всегда в десять, много – в пятнадцать минут укладывался. А их двое, такие горячие, нетерпеливые, сновали как заведённые… И повторили, и было по-другому, но тоже хорошо, хотя и избыточно, до сильного утомления. Но и хорошо было, приходится признать…

***

Эпизод имел продолжение, и неоднократное. Гадкие мальчишки, отловив прямо в аудитории, предъявили на неё свои права. И со временем только наглели. Дескать, вы мужу изменили, вы теперь наша любовница и должны подчиняться любовникам. Ведь ей не нужна огласка?.. Уговоры на озабоченных мальчишек не действовали совсем.

Зато когда начали хватать прямо в пустой аудитории, то такое возбуждение вдруг ощутилось, что пришлось согласиться на встречи, вынужденно, конечно. Чтобы только не в учебном заведении, позор такой… Перед мужем было очень неудобно, но повторять с двумя оказалось в целом неплохо. Когда терпимо, а когда и хорошо. Причём иначе, чем в своей квартире.