Тьма египетская - Лана Ланитова

любви. Я вполне себе допускаю, что по вашим законам у тебя могут быть и тысячи мужей. Но мне это всё не подходит. Тот мир, из которого я прибыл, предполагает совсем иные правила. Там, знаешь ли – муж и жена – один на один. И никаких иных родственников. Так что – увольте. На ваши правила я не согласен. Скажу даже больше. У себя в России… – Владимир запнулся на этом слове. – Вернее, в Этрурии, я, наоборот, имел целый гарем из хорошеньких молодых женщин. За что, собственно, и поплатился, – усмехнулся он. – Так что ваши обычаи, госпожа, мне не по нраву.

– Ты привыкнешь, – настырно произнесла Нефтида, сверкнув зеленью прекрасных очей. – Среди моих мужей есть гордые финикийцы и хитроумные карфагеняне, шоколадные нубийцы и светлокожие кельты, лигурийцы, латины, галлы и эллины. Есть у меня венеты, сабины и умбры. Каледонцы, пикты и круитны. Хетты, эблаиты, арамеи и халдеи. Есть и гордые рыжебородые персы, длинноволосые мидийцы и воинственные наездники, парфяне. Есть даже три красавца грека, два вифина из Анатолии и пятеро голубоглазых фракийцев.

– Богатая коллекция.

– Да, – невинно произнесла она. – И ты туда войдешь моим сотым супругом.

– О, это вряд ли.

– Это почему?

– Есть такой грех. Он называется «ревность». И меня от него еще пока не лечили. Ты знаешь, даже не упоминали. Про «эгоизм» что-то говорили, но и то – вскользь. В общем, я не готов. Не проработал еще в себе все эти несуразности. Воспитан иначе. Знаете что? Я, наверное, пойду. Меня вообще-то Кафавр уже заждался…

– Подождет и твой Кафавр! – от возмущения Нефтида даже топнула прекрасной ножкой. – Когда ты будешь посвященным в культ Исиды, Кафавра мы позовем на нашу свадьбу.

– Ну, быть посаженным отцом на одной из возможных свадеб он уже как-то мне обещал. Однако, к счастью для меня, до женитьбы тогда дело так и не дошло. Надеюсь, что и далее я поживу пока холостяком.

Ему показалось, что лицо Нефтиды потемнело от гнева. Но она сумела сдержать себя. Вежливая холодная улыбка вновь тронула ее пухлые губки.

– Как скажешь. Не смею наставать, гордый этруск. На всё – твоя воля.

– Тогда я пойду, пожалуй? – неуверенно произнес Владимир. – Скоро рассвет. По моим ощущениям, рассвет запаздывает уже на несколько часов.

– Я отпущу тебя тогда, когда ты отведаешь на дорогу мое лучшее вино. Мне привезли его из далекой Галлии.

– Ну, хорошо, – сдался Владимир. – Так и быть. Выпьем с тобой на посошок.

– Оно у меня в подвале, – сообщила Нефтида. – Полежи немного. Я принесу.

Она накинула на себя светлую тунику и удалилась за шелковый полог.

«Надеюсь, что не отравит она меня от злости за то, что я не желаю становиться ее сотым по счету мужем, – рассуждал он. – А может, сбежать отсюда без церемоний и прощаний? Через клозет? А где, интересно, здесь клозет?»

Прошло несколько минут, Нефтида не появлялась.

«Куда это она запропастилась? – напряженно думал он. – Не иначе сыпет в вино яду. Да, побольше…»

Он тихонечко встал с кровати и натянул на себя схенти, а ноги обул в кожаные сандалии.

«А что, если проследить, куда это пошла наша египетская ведьма», – внезапно подумал он.

Махнев подошел к шелковому пологу, закрывающему вход в другое помещение. Прямо в стене он обнаружил невысокую дверь. Рука ухватилась за старинную резную ручку – дверь бесшумно распахнулась. Прямо перед собой он обнаружил темное пространство. Поборов страх, Владимир шагнул за порог новой комнаты. Когда глаза немного освоились в темноте, он понял, что перед ним находится вовсе не комната. Это была маленькая площадка, переходящая в узкую каменную лестницу. Владимир стал осторожно спускаться вниз. Здесь было прохладнее, чем наверху. Остро пахло камфарой и ладаном. Один витой пролет остался позади, лестница спускалась все ниже – прямо в таинственное подземелье. Спустя еще пару пролетов, стало намного светлее. Свет струился от факела, закрепленного в каменном простенке. Наконец лестница осталась позади. Владимир очутился в большой комнате с высоким сводчатым потолком. Стены были облицованы камнем, похожем на серый гранит. Здесь было сыро и прохладно. В подвале стояла тишина, прерываемая мерным звуком падающих капель.

Владимир прошел вглубь помещения. Оно походило на колдовскую лабораторию древних алхимиков. Справа и слева здесь стояли темные деревянные столы, полные различных сосудов. От его собственной лаборатории, предоставленной ему Виктором, это помещение отличалось тем, что на столах почти отсутствовала стеклянная посуда. Все сосуды здесь были в основном каменные, либо глиняные. Иготи были сделаны из малахита, мрамора и порфира. Рядом с ними лежали каменные пестики. Были здесь и полки с различными травами. Пучки сушеных трав висели на стенах и под высоким потолком. Прямо из-под сводчатых арок свисало множество сухих змеиных шкурок. Были здесь и засушенные летучие змеи и жабы, нанизанные на веревки, словно грибы-боровики. На одном из деревянных столов лежали стопки тонкого папируса, а так же несколько свернутых пергаментов, закрученных в узкие тубусы.

«А девочка-то наша и впрямь ведьма. Вот откуда все эти полеты вокруг пирамид. Знатная колдовка, – рассуждал Владимир. – Вот у кого бы нежити вышли достойного вида, в отличие от меня. Всё-таки бабы – это прирожденные ведьмы. Взять, к примеру, пушкинскую Наину…»

Здесь же на столах он обнаружил длинные манускрипты с таинственными иероглифами.

«А вот и местные гримории…»

Глаза наткнулись на множество мандрагор в керамических горшках. Это диковинное растение и вправду было похоже на человеческие фигурки. Владимир прошел еще дальше и обнаружил новую дверь. Она была закрыта неплотно. Из-за нее струился малиновый свет. Владимир заглянул в это помещение. Да, оно было освещено гораздо сильнее, чем все предыдущие. У противоположной стены ярким пламенем полыхала порфировая масляная чаша, окрашивая стены комнаты в зловещие кровавые тона. Прямо на стене был изображен черно-синий уаджет. А пламя от светильника озаряло его так, что египетский глаз казался багровым, будто налитым кровью.

Недалеко от чаши возвышалась мраморная статуя Исиды. Под каменными ногами богини стояла круглая жертвенная чаша. Владимир присмотрелся. Чаша до краев была полна густой глянцевой жижей. Это была кровь. На мраморном краю чаши лежал острый, словно бритва нож. Каменный рог богини украшал венок из белых роз и веток терновника.

Увидев кровь, Владимир невольно отпрянул.

Справа от черного истукана располагались длинные мраморные полки. Сверху донизу они были заставлены множеством стеклянных сосудов. Да, это были именно стеклянные горшки. Владимир знал, что во времена Хатшепсут стекло еще не было распространено так широко, как в последующие века. И наверняка оно стоило немалых денег. Оно не было прозрачным. Это было мутное