Тьма египетская - Лана Ланитова

class="p1">О, мои дорогие читатели, если бы вы хоть на одно мгновение смогли очутиться в высокой и таинственной башне темного замка, которая была выше самых высоких облаков, то увидели бы перед собой весьма импозантного и красивого молодого мужчину. Он был одет в черные жокейские брюки, обтягивающие длинные стройные ноги, заправленные в щегольские кожаные ботфорты. Широкие плечи демона были облачены в тонкую белоснежную сорочку, свободного кроя с откидным воротом, обнажающим сильную смуглую грудь. Русые с рыжиной волосы вольными прядями опускались на плечи. Изящные кисти рук, охваченные узкими манжетами, легли на золотую вязь окна. К нему он прислонился лбом.

– Ты всё молчишь, моя прекрасная Селена…

Луна дрогнула, послав своему хозяину волну волшебного сияния, в котором были россыпи мелких искр, похожих на бриллианты. Сияние прошло через стекло и золотую решетку и легло на черном мраморе в виде светящейся буквы V. А после лунные лучи укоротились и истаяли, но буква на полу осталась. Большая буква V, выложенная чистокровными бриллиантами.

Он не стал ее трогать. Он отошел в сторону и, приложив руку к груди, произнес:

– Я знал, я был уверен, что ты тоже любишь меня…

Его монолог прервал тихий стук.

– Войдите, – небрежно ответил он.

Из темного проема появился карлик Овидий.

– Монсеньор, вы просили узнать и доложить.

– Ну? – недовольным голосом отозвался Виктор.

– Он занят. Занят так, что не скоро освободится.

– Ну, вы не очень-то там свирепствуйте.

Карлик презрительно хмыкнул и покосился на бриллианты, играющие немыслимыми гранями, которые лежали на полу в виде большой буквы V.

– Вот еще. Очень надо, свирепствовать.

– Знаю я тебя и твою мышиную зависть к моему любимчику. Мне лишь необходимо быть уверенным, что он не помешает моим делам.

– Так точно-с. Не помешает.

– А эти двое гавриков где сейчас?

– И эти с ним.

– Вот как? – рассмеялся демон. – Ловко вы их вместе свели. Что ж еще лучше. Всё не будут по царству без дела шататься.

– Именно, – захихикал Овидий. – Я могу идти?

– Иди. Нет, обожди минуту. Принеси веник и смети камни в совок.

– Сию минуту.

– Как сметешь, отнеси их в мой сад с золотыми деревьями и рассыпь их на клумбе. Понял?

– Понял, – вздохнул Овидий.

– Иди.

* * *

Как только за Овидием закрылась дверь, демон присел возле камина на высокий стул и опустил в задумчивости голову.

– То ли ты делаешь, рогатый? – вслух произнес он и вздохнул. – То или нет, но я не могу иначе. Я тоже имею право на счастье.

И в этот самый миг он растворился в пространстве. В огромном пустом кабинете остался только лунный свет, лежащий ровными квадратами, изрезанными витиеватой оконной вязью.

* * *

Летел он недолго. Его проходы были намного легче и короче, чем путешествия его подопечных. Ему понадобился лишь один миг, чтобы из пространства своего кабинета оказаться в мире Яви.

На земле царила снежная зима, благословенная зима с чередой легких морозцев, полных искристого снега. С багровыми закатами и туманными мглистыми утрами, когда не хочется вставать из теплой постели.

В морозы Глафира Сергеевна всё чаще бывала дома. Она любила сидеть в мягком кресле, одетая в свободное домашнее платье, без корсета. На ногах красовались теплые сафьяновые тапочки, а полные плечи нашей красавицы были закутаны в ажурную овечью шаль. Муж сидел рядом в кресле-качалке и читал утреннюю газету.

Здесь же, на ковре, играли трое их прекрасных сыновей. Самому младшему было чуть больше годика. Он строил из кубиков маленькую башенку.

«Ух ты, уже трое, – с улыбкой подумал демон. – Как быстро вы их рожаете, Глафира Сергеевна».

Демон присел немного в стороне от счастливого семейства. Как вы понимаете, мои дорогие читатели, на этот раз наш старый знакомый не захотел быть видимым. Никто из присутствующих даже не подозревал о том, что в комнате находится посторонний мужчина.

«А этот, третий ангелок, особенно хорош, – с умилением думал Виктор. – Мамина порода. Красив чертенок. И ждет его прекрасное будущее. А женщины-то как будут его любить… О…»

Малыш вдруг перестал играть с кубиками и с удивлением смотрел на то место, где сидел красивый незнакомый мужчина в черном плаще и шляпе с пружинистым пером.

«Неужто он видит меня? – подумал Виктор. – Похоже, что да. В этом маленьком теле таится довольно опытная и разумная душа. Какой славный мальчик. Милый мальчик. Говорят, что дети до трёх лет очень часто видят Тонкие миры. Похоже, что это так и есть. Двое старших уже не видят. А этот кроха видит».

Виктор подмигнул малышу и рассмеялся. Малыш тоже начал улыбаться демону. Тогда, будто из воздуха, в руках Виктора появились три золотых кубика, гравированные алмазными звездочками. Он аккуратно подкинул эти кубики малышу.

– Играй, мой хороший, – тихо произнес он. – Я с удовольствием посмотрю на тебя, когда тебе исполнится лет эдак восемнадцать.

А после Виктор встал и подошел к Глафире. Та не видела его. Она читала книгу. Вернее, она лишь делала вид, что увлечена романом. На самом деле эта прекрасная женщина грезила бог знает о чем. В своих мечтах она видела берег моря и золотые скалы. А ветер напел ей слова о том, что это море называется «Глафировым».

– Господи, какая чушь! – прошептала она.

– Что ты сказала, дорогая? – спросил её муж.

– Я говорю, что какая чушь описана в этом романе, – с улыбкой ответила она и захлопнула книгу. – Сережа, вели поставить самовар. Малаша привезла из города яблочной пастилы, пряников, конфет.

– Пастилы! Я хочу пастилы! – закричал старший мальчик.

– И я хочу пастилы! И кофет… – вторил за ним другой.

Младшенький же с улыбкой играл с золотыми кубиками.

Через четверть часа всё святое семейство уже пило чай с пастилой, кренделями и свежими сливками.

«Мне надо меньше есть сладкого, – с унынием думала Глафира. – Вчера я померила свое старое платье и не смогла его застегнуть».

– Глашенька, скоро Сочельник. Я прикажу срубить красивую елочку. Будем наряжать её, как и в прошлом году, – произнес Сергей, пробуя чай из широкого блюдца.

– Елку? Да… – улыбнулась она, словно девочка. – Вот только… – ее лицо чуточку погрустнело.

– Что не так? – с ласковой тревогой спросил муж.

– Мне ёлочку жалко. Она росла-росла в лесу, а мы ее под топор. Она же живая.

– Ну, Глашенька, – нежно журил её муж. – В жизни этой ёлочки будет более важная миссия.

– Это какая? – капризно надув губы, спросила Глаша.

– Она родилась для того, чтобы в назначенный день и час, порадовать своим присутствием нас и наших детей.

– Ты полагаешь, что это достойная причина, чтобы умереть?

– Глаша, ты невозможна! –