Любовь с шипами - Дэни Маниэро

Эдрик первым коснулся её. Его губы обожгли шрам на плече — память о дне, когда Кассиан, допрашивал ее у себя в покоях.

— Ты хочешь, чтобы мы правили тобой? — прошептал он, кусая место, где пульс бился, как пойманная птица.

Или...

— Нет, Лола откинула голову, позволяя Кассиану прижать её к себе сзади. Его пальцы впились в бёдра, оставляя синяки-отпечатки, похожие на карту новых владений.

Вы будете править через меня.

Кассиан вошёл в неё резко, без прелюдий. Боль вырвала крик, но Эдрик заглушил его поцелуем, смешавшимся со вкусом железа. Они двигались как тройная спираль — Кассиан, задающий ритм яростью, Эдрик, превращающий боль в наслаждение губами и пальцами, Лола, сжимающая их обоих, как тисками.

— Советник... — Кассиан задыхался, впиваясь зубами в её шею, -...не кричит так.

— Королева...

Эдрик приподнял её, заставляя сесть на себя, …не дрожит.

Лола засмеялась, и её смех рассыпался звоном разбитого стекла. Тело выгнулось, принимая их обоих, смешивая власть и боль в коктейль, от которого темнело в глазах.

Я... не… - она кончила, кусая губу до крови, — ваша.

Они рухнули на пол, сплетённые в узел из тел, пота и невысказанных клятв. Эдрик обвил её волосы вокруг запястья, как верёвкой пленника. Кассиан прижал её окровавленную ладонь к своей груди, оставляя отпечаток над сердцем — татуировку из предательства.

Алирия наблюдала через двустороннее зеркало, её ногти царапали золотую оправу. На столе перед ней стоял кубок с тем же вином — с каплей яда, оставшейся от прошлой игры. В отражении Лола подняла окровавленный кинжал, соединив руки братьев на рукояти.

— Клянётесь? — её голос звенел, как падающий хрусталь.

Кассиан выдохнул «жизнью», Эдрик усмехнулся «смертью». Алирия раздавила в ладони сушёный лепесток белладонны.

— Глупцы, — прошептала она, видя, как их пальцы сплетаются. — Вы думаете, это союз?

Утром Лола проснулась в сплетении их тел. Эдрик спал, прижав щеку к её шраму от плети — подарку стражника по пути во дворец. Кассиан обнимал её за талию так, будто боялся, что она растворится, как дым от погребального костра.

Она высвободилась, подойдя к зеркалу. На шее красовались следы зубов обоих братьев, на бёдрах — отпечатки их пальцев, словно тайные печати. Собрав волосы в высокую причёску, она надела диадему из чертополоха

— подарок Эдрика. Шипы царапали кожу, оставляя крошечные капли крови.

Корона из шипов

Совершенно моя стихия.

сказала она отражению, ловя в зеркале движение за дверью.

Алирия вошла без стука, неся шкатулку из чёрного дерева. Внутри, на подушке из паутины, лежали пауки из оникса — восемь глаз каждого сверкали крошечными рубинами.

Для новой королевы, — её улыбка была слаще вина с белладонной. — Напоминание: даже пауки попадают в свои сети.

Лола взяла одного паука, ощутив холод камня.

Скажи своей госпоже, — она раздавила фигурку в кулаке, — что я плету сети из стали.

В треснувшем ониксе блеснула капля её крови. Алирия, уже повернувшись к выходу, замерла.

— Увидим, — бросила она, и дверь захлопнулась, как крышка гроба.

Эпилог. Новая эра

Тронный зал, погружённый в полумрак, утопал в чёрном и золотом. Лола шла по ковру из лепестков чертополоха, каждый шаг оставлял алые росчерки — колючки впивались в босые ступни, словно земля королевства отказывалась принимать новую правительницу.

Её платье, сотканное из ночи и предательства, переливалось золотыми нитями, сплетёнными в узоры, похожие на паучьи сети.

Два солнца — Кассиан слева в чёрной мантии с серебряными змеями, Эдрик справа в камзоле цвета застывшей крови — отражались в тысячах осколков разбитых зеркал, подвешенных под потолком.

Скипетр в её руке, вырезанный из кости древнего дракона, пульсировал тёплым светом.

Говорили, что в его сердцевине заключена душа первого короля Артжении. Лола сжала рукоять сильнее, чувствуя, как энергия струится по венам.

— Три головы дракона, — прошептал кто-то в толпе.

Шёпот пополз по залу, как яд по жилам, смешиваясь со звоном цепей на колоннах — символов единства, скованного насилием.

Кассиан возложил на её голову корону из шипов. Зубцы впились в кожу, и кровь заструилась по вискам, смешиваясь с позолотой. Эдрик обвил её талию цепью с аметистами — некогда ошейником Алирии, переплавленным в оковы новой эры.

— Королева Хаоса, — провозгласил он, и зал взорвался ропотом.

Где-то в толпе упала женщина, задавленная толпой, но её крик потонул в рёве одобрения.

В покоях, куда они ворвались, сорвав двери с петель, пахло ладаном и грехом. Лола откинула голову, чувствуя, как Кассиан срывает корону, увлекая за собой пряди волос. Золото упало на пол с глухим стуком, а шипы оставили на лбу узор, похожий на руны.

Довольна? — Его губы коснулись раны, слизывая кровь. Вкус металла и власти.

Это только начало, — она потянула Эдрика за шейный платок, заставляя упасть на колени.

Шёлк порвался с шелковистым шорохом, обнажив шрам в форме полумесяца — след от её собственного кинжала.

Он рассмеялся, целуя её висок, пока пальцы расстёгивали корсет, расшитый кристаллами слез:

Нас ждёт тысяча лет... - зубы впились в плечо, оставляя отметину поверх старого шрама, безумия.

Кассиан развернул её к себе, впиваясь в губы так, будто хотел вырвать душу. Лола укусила в ответ, захватив контроль над поцелуем, затем оттолкнула обоих.

— На колени. Оба.

Они подчинились, но не как рабы — как хищники, затаившиеся перед прыжком. Лола прошлась между ними, касаясь концом скипетра по их телам. Холодная кость скользила по шее Кассиана, заставляя его вздрогнуть, затем опустилась на грудь Эдрика, очерчивая контур сердца.

— Ты..

— Эдрик рванулся схватить её за лодыжку, но получил удар скипетром по пальцам.

Я сказала: не двигаться.

Кассиан застонал, когда костной наконечник коснулся его пояса. Лола присела перед ним, медленно расстёгивая пряжку губами. Его дыхание стало прерывистым, но в глазах читался вызов — он всё ещё считал себя хозяином игры.

Твоя очередь, — она повернулась к Эдрику, бросая кинжал к его ногам. — Сними с него одежду. Или я сниму твою кожу.

Эдрик рассмеялся, разрывая рубашку брата. Шрамы на груди Кассиана — карта их общей истории — вздымались от учащённого дыхания. Лола провела лезвием по животу Эдрика, оставляя тонкую алую линию.

Теперь ты, — она прижала клинок к губам Кассиана. — Скажи, чего хочешь.

— Тебя, — выдохнул он, но она вогнала лезвие между его пальцев в пол, в сантиметре от вены.

— Неправда. Ты хочешь контроля. — Она села на него, не давая пошевелиться. — А ты... взгляд скользнул к Эдрику, хочешь хаоса. Получите.

Их тела сплелись в безумии, где боль и власть стали единым языком. Лола правила ритмом,