Любовь с шипами - Дэни Маниэро

Теперь эти шипы впивались в шею, но боль казалась ничтожной рядом с тем, что происходило здесь.

Кассиан сидел у ложа отца, его рука сжимала королевскую ладонь — жест, лишённый сыновней нежности. Казалось, он не столько прощался, сколько проверял пульс власти, готовый подхватить её в момент последнего вздоха

— Ты... будешь... - король захрипел, выплюнув на простыни сгусток чёрной крови.

Глаза, мутные, как гнилые плоды, уставились в потолок, где фрески изображали ангелов, терзающих грешников

— Молчите, — Кассиан отдернул руку, словно коснулся раскалённого железа. На его пальцах остались следы отцовской хватки — красные полосы, будто когти мертвеца.

— Ваше время конЧилосЬ.

Эдрик, прислонившись к витражу с драконом, пожирающим солнце, швырнул яблоко в стену.

Фрукт разбился, брызнув соком на портрет Алирии. В стеклянных глазах принцессы теперь застыла алая трещина.

— Наконец-то, — прошипел он, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем злорадство.

Теперь мы займёмся настоящими врагами.

Лола поймала взгляд Кассиана. В его глазах, обычно холодных как зимнее море, плескалось что-то новое — тревога? Надежда? Она не успела понять. Двери распахнулись, впуская шум приближающегося пира.

Пиршественный зал сиял, словно адская кузница. Люстры из чёрного хрусталя бросали блики на стены, расписанные сценами древних казней. Алирия, облачённая в платье из серебряной паутины, разливала вино сама. Каждая её движение было отточенным жестом — поднесёт кубок, улыбнётся, позволит пальцам гостя коснуться своих на мгновение дольше приличия.

За новую эру, — подняла она бокал, обращаясь к Лоле. В гранатовой глубине вина плавала капля масла белладонны. — И за тех, кто достоин её встретить.

Эдрик, сидевший между ними, внезапно замер. Его пальцы, только что игравшие с локоном Лолы, впились ей в колено под столом — предупреждение или прощание?

Нет, милая сестра, — он выхватил кубок из её рук. Золотые зрачки Алирии сузились.

Первый глоток — за брата.

Он выпил залпом, не отрывая взгляда от неё. Капля яда скатилась по его подбородку, как слеза Люцифера.

Эдрик закашлялся через час, когда шуты изображали падение старого короля. Кассиан, восседая на троне, позволил Лоле снять с себя корону — жест, замеченный сотней глаз. Золотой обруч соскользнул в её ладони, оставив на лбу Кассиана кровавую полосу.

— Мне... жарко... — Эдрик сорвал камзол.

Над сердцем проступила лиловая прожилка, будто под кожей извивался ядовитый корень.

Лола вскочила, опрокинув бокал. Рубиновые брызги смешались с её слезами.

— Что ты сделал? — она вцепилась в его лицо, чувствуя, как жар кожи прожигает ладони.

Он засмеялся, обняв её за талию, будто для танца.

— Выиграл, мышка.

Кассиан рухнул на колени, тряся брата, как марионетку с оборванными нитями.

— Зачем? Я же... я...

Эдрик выдохнул кровавый смешок.

— Ты... плачешь? Наконец-то.

Лола прижала его голову к груди, не обращая внимания на крики Алирии. В её волосы впились пальцы Эдрика, цепкие, как корни, проросшие сквозь камень.

— Почему? — прошептала она, чувствуя, как его сердце бьётся в такт её страху.

Потому что… - он потянулся к её губам, оставив кровавый отпечаток, ….ты должна...править..

Алирия застыла у портала, её безупречный макияж поплыл, как воск от свечи. В кармане сжимался флакон с синим эликсиром — противоядием, приготовленным для себя. «Пусть умрёт. Пусть Кассиан сломается», — но пальцы дрожали, вспоминая, как брат в детстве делился с ней леденцами, украденными с кухни.

Лола врезалась в неё, сбив стражника.

— Противоядие! Или я расскажу, как ты травила отца!

Алирия выхватила флакон, швырнув под ноги.

— Нате, ваша победа!

Лола впилась губами в горлышко склянки, выплеснув жидкость в рот Эдрика. Его тело выгнулось, из горла вырвался хрип — звук, от которого Кассиан, всегда железный, закричал:

— Держись!

Эдрик выжил. Его дыхание выровнялось на рассвете, когда первые лучи солнца окрасили витражи в кровавые тона.

Лола сидела у его постели, стирая платком пот с его лба. Кассиан стоял у окна, сжимая пустой флакон так, что стекло впилось в ладонь.

Алирия вошла без стука, её диадема сверкала, как шипы на гробнице.

Мёртвые пешки бесполезны, сказала она, поправляя прядь волос. — Но не обольщайтесь.

— взгляд скользнул по Лоле, -...это не милосердие. Это отсрочка.

Эдрик открыл глаза. Слабая усмешка тронула его губы:

— Сестрёнка... всегда драматизируешь..

За окном, в дворцовом саду, служанки срывали розы, окроплённые ядом. Где-то далеко Алирия уже плела новую паутину, но сейчас, в этой комнате, пахло не смертью, а солью, кровью и странной, хрупкой надеждой.

Глава 12 Корона из шипов

Тронный зал, погруженный в полумрак, напоминал гигантскую шкатулку с секретом. Лунный свет, пробивавшийся сквозь витражи с изображением драконов, дробился на тысячи осколков, окрашивая мраморный пол в сине-стальные тона

На столе из черного оникса, словно живая рана, лежала карта Артжении — её границы были исчерчены красным, будто по жилам королевства пустили яд.

Кассиан ударил кулаком по пергаменту, и чернильные моря смешались с горными хребтами, превратив стратегию в абстракцию гнева

Она будет советницей, не более, — его голос разрезал тишину, как клинок, застрявший в горле.

— Или ты забыл, чья кровь струится в её жилах? Грязь, смешанная с прахом разорённого рода

Эдрик, развалившись на троне вертел в пальцах кинжал с гербом Алирии. Лезвие ловило отсветы пламени, рисуя на стене дрожащий профиль ящерицы.

— Кровь? — Он метнул нож. Клинок воткнулся в карту, рассекши столицу пополам.

— Ты всё ещё веришь в эти сказки? Она власть. Не советник, не любовница... Королева без короны, его губы растянулись в улыбке, лишённой веселья

Двери распахнулись без стука. Лола вошла, и воздух наполнился ароматом жасмина и стали.

Её платье, сотканное из серебряной паутины, струилось по телу, как ртуть. Кассиан замер, заметив, как свет люстр играет на шраме у её ключицы — следе от его собственного кинжала

Королевам не нужны короны, сказала она, поднимая окровавленный кинжал Эдрика.

Лезвие скользнуло по её ладони, оставив алую дорожку. — Им нужны руки, готовые держать лезвие…. или отпустить его.

Она наполнила три бокала вином, капнув в каждый своей крови. Рубиновая жидкость забурлила, словно ожила.

— Пейте. Или бойтесь.

Кассиан схватил свой кубок первым. Его глаза, холодные как зимний рассвет, не отрывались от разреза на её ладони, пока он делал глоток. Эдрик, не спеша, лизнул край бокала, словно пробуя яд, затем осушил его до дна.

Драматично, — он облизал губы, приближаясь. Его пальцы скользнули по её талии, нащупывая шнуровку. — Но где... печать нашего договора?

Лола сбросила платье одним движением. Шрамы на её теле — паутина побед и предательств

— заставили Кассиана сглотнуть.

Здесь, — она провела пальцем от ключицы до бедра, останавливаясь на сердце. —