Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

– И ударился змей оземь! – донесся веселый голос. – И обратился добрым молодцем! Поцеловал деву в уста сахарные, а там честным пирком да за свадебку…

– За какую свадебку! Кто ж так-то, – возмутилась государыня, – без предупреждения! Свадебку готовить надо, а не так… И честной пир с неба не валится, его готовить надо. Так, нам нужны фрезии! Белые фрезии…

В момент, когда навстречу покатилась черная волна, Бер ясно осознал, что если ничего не сделает, то… практика закончится.

И все-то закончится. Разом. А оно ему надо?

Он, может, только-только взрослеть начал. О жизни задумываться дальнейшей и все такое, что там еще взрослые и серьезные люди делают?

Свадьба опять же. И маму с Таськой знакомить надо. Или наоборот. Меч волшебный в родовую сокровищницу пристраивать, отчет писать… в общем, дел невпроворот, а тут бац! – и конец? Разве честно?

Бер увидел, как бледнеет Софья Никитична, вскидывая руки. Как дрожит, морщится воздух перед ней, выпуская встречную зеленую волну, и как разевает пасть костяной дракон, опаленный тленом, неспособный устоять пред чужою силой. И как катится та, спеша добраться до людей.

– Вот и все. – Таська, которой велено было находиться у столба, где хоть как-то безопасно, вдруг оказалась рядом. – Как-то… обидно, что ли.

Не то слово.

Вот гвардейцы – что императора, что Волотовых – спешно объединяются, выталкивая щит, да только ясно, что он не выдержит. Первый удар – может, хоть как-нибудь, а второй точно не выдержит.

Кривятся, корчат уродливые рожи шаманы, и падает на колено черный эльф. И Ванька трясет головой, зажимает руками уши, а из левого, кажется, кровь потекла…

И такая Бера злость взяла, что внутри от этой злости будто треснуло что-то, тяжелое такое, мешающее.

– Хрен тебе… – Он вдруг ощутил, как выплескивается из него потоком сила, которой никогда-то не хватало, а тут…

И кажется, не только его вштырило, потому что Сашка, на несколько мгновений будто замерший, как-то медленно поднял руки. И рукава его вспыхнули белым пламенем, а потом красным, и поток огня полетел навстречу твари и тьме. Бер и свой следом отправил, укрепляя.

Вот хрен вам! Практика еще не окончена, так что…

Он пропустил момент, когда Сашка превратился… в дракона?

– Он это серьезно? – Бер от удивления и меч опустил, глядя, как чешуйчатая зверюга – теперь понятно, почему он жрал, как не в себя, – неловко взмахивает крыльями, тоже чешуйчатыми.

Крылья были темно-красными, в пурпур, а само тело – золотым. Интересно, натурально золотым или с виду? А линять Сашка будет? Если будет, а чешуя и вправду с золотом, то казне сплошной прибыток.

– Бер! – Ванька отвлек от мысли, стоит ли считать деньги, вырученные за реализацию драконьей чешуи, личным доходом или же он в казну пойдет. – Он сейчас… бахнет!

Дракон-Сашка пыхнул.

И сила, которую Бер придерживал вроде, поспешила раскрыться, сплетаясь с Ванькиной в единое полотно. Бахнул Сашка, что говорится, от души: на миг все вокруг заволокло белым пламенем, и жаром полыхнуло даже сквозь щит.

Эльфийский посол чихнул.

– Из-гвините, – произнес с легким прононсом, – каг-жется, у меня и на рептилоидов аллергия.

– Это все город, – убежденно сказала Софья Никитична, – экология плохая. Я вот, когда в городе жила, тоже постоянно мучилась. То тополь цветет, то еще какая ерунда приключается. А сюда приехала, прямо как рукой сняло…

– Д-гумаете? – Калегорм потрогал переносицу. – Мне каг-жется, что это со мной что-то нелад-гно. Но в любом случае я г-ад, что все закончилось.

Пламя стекало по щиту, и Бер, приобняв Таську, – а чего она так стоит, будто сама напрашивается, чтобы приобняли, – сказал:

– Не закончилось.

– Почему?

– Мама меня учила, что после игры надо убираться. А здесь уборки, похоже, не на один год… – И оглянулся, понимая, что прав.

А еще подумал, что волшебный меч – штука хорошая, но в уборке не поможет.

– Фух, – Юлиана закрыла глаза и прислонилась к стене, чувствуя, что еще немного, и по этой самой стене сползет.

Сил не было совершенно, но душу грело осознание, что она сделала это.

– Со свадебкой ты, кажись, переборщила, – сказал Криворученко, камеру скидывая. – Хотя ничего так, романтичненько.

Поцелуй ко всеобщему одобрению случился, а что на фоне догорающего белого пламени, от света которого расползся туман, оставив после себя серое выжженное мертвечиной поле, так это мелочи. То тут, то там на поле высились горы костей. И присевший в уголочке шестикрылый дракон вполне вписывался в общий антураж.

– На, – рядом оказался Семен и протянул кружку, – не боись. Вода.

Вода оказалась такой ледяною, что прямо волосы дыбом встали.

– Пойдем, еще чего покажу… – Семен протянул руку.

И Юлиана оперлась на нее и подумала, что после такого репортажа, даже если ее не восстановят, даже если вовсе сошлют, как грозился император, то и не страшно.

Поедет. Хоть в ссылку, хоть…

– И ты тоже, человек с камерой. – Семен подхватил Юлиану и на плечо посадил. Она только ойкнула и в волосы вцепилась. Потом отпустила, смутившись. – Да держись, а то еще свалишься.

– Я тяжелая…

Семен только хмыкнул.

Идти оказалось недалеко, как раз до дракона, который возвышался и с близкого расстояния впечатлял куда сильнее, чем издали.

– Это что за… – Из ниоткуда вынырнул парень в подкопченной броне.

– Охолони. – Семен выставил руку, не позволив отнять камеру.

А Криворученко спешно за спину спрятал и наклонился, готовый бежать. Все же опыт съемок у него был немалый.

– Без прессы… – Этот, в броне, нахмурился.

– Это личная. Императора, – сказал Семен, и Юлиана кивнула, подтверждая. Нет, ну сам же сказал – снимать. Она и снимала… – Не веришь – спроси…

Парень поглядел в сторону столба, где стоял государь-император со своею девицей, и спрашивать не пошел.

– Наша она. – Найденов подошел неспешно. – У тебя щетки нету? Запутались… Я ж говорил, запутаются, – он сунул пальцы в золотые космы и дернул, – чтоб их…

– Найденов?

– Веселовский? Рад видеть. – Мишка протянул руку. – Тебя, значит, на усиление…

– Что с тобой сделали?!

– Эльфов видишь?

Эльфов Юлиана тоже успела снять, кажется, что-то даже комментировала, но теперь удивилась, потому что впервые видела темнокожих эльфов. Что это именно они, сомнений не было, как-то очень уж по-эльфийски выглядели. Особенно та, у которой по коже расползались серебристые узоры с лилиями. Очень красиво смотрелось на контрасте.

И волосы у них тоже белые. Эльфонегативы какие-то, если так…

– Это они?

– Не, там один был. Я с ним выпил. А теперь вот… – Найденов поднял комок из прядей. – Точно стричь придется. Короче, передай там. Не пейте с эльфами… и