Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

сразу свадьбой можно не пугать, приучать к этой мысли исподволь, постепенно, но заполучить женщину, которая умеет заговаривать зубы, он обязан. – И ты смотришь и думаешь: а что у нее в голове? Какие зловещие планы? И чем они против тебя обернутся?

– М-да, налицо душевная травма.

– Залечишь?

– Травму – вряд ли. А вот заговор на зубы продержится пару часов максимум. Потом у Анны надо будет зелье взять, воспаление чуть убавит. Но, Кошкин, тебе к врачу надо!

– А пойдешь со мной?

– Еще скажи, что тебя за ручку держать надо!

– Можно. А во второй – автомат.

– Дался тебе этот автомат!

– Может, в самое сердце поразил…

– Нормальные люди к стоматологам с автоматами не ходят.

– Так то нормальные, а то мы…

– Кошкин! – окликнули его. – И ты тут? – Симаков. Вечно он влезет в самый неподходящий момент! – Отдыхаешь?

– Замуж девушку зову, – пожаловался Кошкин, с раздражением поняв, что рука от щеки убралась.

Правда, боль не вернулась, уже хорошо.

– А она?

– А она отказывается…

– Это вы зря, – Симаков махнул кому-то рукой, – берите. Кот у нас хороший. Наглый, конечно, ну так кошаки все такие… Зато к лотку и когтеточке приучен!

– Симаков!

Сбежал зараза. А Василиса смеется заливисто.

Тогда ладно, пусть смеется. А Кошкин еще посидит. Немного, пока солнышко. На солнышке-то сидеть хорошо, особенно в компании.

Глава 48,

где еще один путь завершается и начинается новый

«Чтобы обрести по-настоящему точеную фигуру, нужно долго и упорно точить по ночам».

Из мыслей одной современной леди

– И что дальше?

Таська сидела на краю дощатой сцены и качала ногами. Семечек не захватила, а жаль…

– В каком смысле?

Бер сел рядом, а с другой стороны – Маруся со своим Ванькой, который, надо признать, из всех эльфов выглядел самым нормальным. Не то чтобы она была против остальных, но как-то оно… смущало, что ли?

– В прямом.

Появление водяничек она пропустила, хотя и почувствовала, как зазвенела в воздухе знакомая мелодия. Сперва без звука, будто струны настраивали, а потом и запели. И ключи наверняка открыли новые, позволяя воде самой найти дорогу.

– Не знаю. А что дальше? – Бер положил меч рядышком. – Надо будет Веду отдать. Пусть домой заберет, родовая реликвия как-никак…

Родовая реликвия лежала смирно, разве что по клинку пробегали золотые искры.

– А сам?

– Не, если я поеду, это надолго будет. А надолго нельзя. У меня ж практика!

– У меня тоже. – Иван приобнял Марусю. – На два года, между прочим. Я тут подумал, возможно, получится перенести часть конопли на другое поле. Правда, не совсем понятно, сколько надо перевозить, чтоб точно сообщество устоялось, но в любом случае на старом месте ей тесновато будет…

– Серьезно? – Таська нахмурилась. – Ты сейчас о конопле думаешь?

– Ага… и о доме. Им жить где-то надо? Надо…

Иван кивнул на темнокожих эльфов, обступивших посла. Тот отчаянно чесался и пытался что-то объяснить. Может, помощь нужна? Хотя чем им Таська помочь может?

– Только вопрос, примет их дом или как… – поддержал Ивана Бер. – Скорее всего «или как», а значит, надо думать, куда их пристроить. Да и в целом помогать. Тысяча лет же прошла. Мир изменился.

На душе стало спокойнее.

Нет, Таська верила… Кольцо опять же. Никто не дарит такие кольца просто так.

– Сидите? – Сашка поднял Аленку и тоже на сцену посадил, а потом забрался следом. – Уф, умаялся я. Пожрать будет чего?

– Пусто, – Бер похлопал по карманам. – Извини…

Император вздохнул и окинул взглядом площадь.

– А тут не должны продавать пряники? Или шашлык?

И в животе тяжко заурчало.

– Карамельки есть, – Маруся протянула петушков на палочке.

А Таська подумала, сможет ли держава прокормить императора, если он дракон? Или это змей?

– О! Спасибо! – Сашка посмотрел на три леденца, вздохнул и отдал один Аленке. – Извини… сам не знаю, что на меня нашло. Вдруг испугался, что кто-то до тебя доберется и умыкнет. И решил, что лучше первым умыкну. Надежнее.

– Это нормально, – сказала Аленка, приняв петушка и сдирая обертку, – змеи – большие собственники. Золото еще любят. И силу чуют.

– Ну да…

– О! Вы тут! – Юлиана помахала рукой. – А давайте фото! Для истории! – И сделала.

В историю Таська вошла с перекошенною рожей.

Дом остался. И ограда.

Только теперь чугун покрылся толстой коростой ржавчины, к вечеру и вовсе пылью рыжей разлетится. Камень дорожки хрустел под ногами, рассыпаясь на куски. По ступенькам, как и по стенам, пошли трещины.

Тьма покинула это место, но след ее остался.

Сумароков открыл дверь и встал на пороге, подслеповато щурясь. В одной руке он держал очки, в другой – мягкую тряпочку.

– Целый, – сказал с чувством огромного удовлетворения. – Хорошо. Инге сейчас переживать не след. Хотя, конечно, она смотрела.

– Что смотрела? – Волотов снял пиджак, порвавшийся в нескольких местах.

– Репортаж. Очень живо получилось. Так, что даже я почти поверил, что там была ярмарка. Но ты все одно лучше позвони.

– Телефон…

В кармане пиджака осталась горсть деталей.

– Вот, звони. – Сумароков протянул свой. – Кофе будешь?

– Я бы и поел чего, – признался Волотов. – Дом скоро рухнет.

– Ты же здесь. Значит, не рухнет.

Всегда удивляло непробиваемое спокойствие Сумарокова. Волотов и себя не считал нервозной личностью, но чтобы настолько… Хотя да, не рухнет. На это сил еще осталось.

Он набрал Ингу.

– Ты пока домой не возвращайся, – сказала она, поняв, кто звонит, – а то ж я с тобой не знаю, что сделаю!

– Я тебя тоже очень люблю.

– Честно?

– Душой клянусь.

Молчание.

– И вот как на тебя, Волотов, злиться? Может, у меня было настроение скандал закатить, а теперь неудобно даже.

Улыбается.

Для этого не надо ее видеть. Ведагор и без того знает, что она улыбается.

– Тогда вернусь и высморкаюсь в занавеску, чтоб повод был. Идет?

– Договорились. А когда вернешься?

– Скоро. Основное тут уже закончилось, а дальше – сама знаешь, надо будет с мелочевкой разной разбираться. Хотя… Чесменов, думаю, работать останется. И в целом я не так-то нужен… Зато подарок привезу. – Он вытащил из кармана ожерелье из темных, будто оплавленных монет.

– Подарки я люблю…

– Это не от меня, от предвечной тьмы. И честно, не уверен, что стоит вообще его принимать.

– Дяде Жене дай. Если опасно, он почует.

– Дам.

– Тут твоя мама звонила, просила передать, что вы – два олуха, но она вами гордится. И когда сумеет дозвониться, сама все скажет. В подробностях.

– Знаешь, я, наверное, телефон не скоро куплю… Просто буду пользоваться стационарным.

– Трус.

– Благоразумный человек.

– Ладно, поговорю с ней. Пусть лучше мне выскажет, а я