Храмовница - Елена Александровна Тимофеева

Все подошли и смотрели, кто с интересом, кто со страхом, но глаз не отводили. И Далер тоже приблизился и тоже смотрел, бледный, неумолимый. Ничего не выражало его лицо, нельзя было понять, о чём он думает, что чувствует.

— Давай, работай! — Меньшой брат подтолкнул едва стоявшего на ногах солдата к разложенному, как бревно для распила, телу. — Почисть его тоненько, как репку в похлёбку!

— Я не могу! — Руки солдата ходили ходуном и не удержали кинжал, выпал клинок из мокрых от пота пальцев.

— А я могу! — ласково улыбнулась Демира. — Не хочешь с него шкуру содрать, ляжешь вместо него. Хлопцы!

— Н-не надо! Я сделаю! — взвизгнул малодушник, наклонился подобрать нож, оступился и упал на колени.

— Вставай, колченогий! — Булат подхватил его за подмышки, поднял кинжал, всунул в руки. — Ты тоненько, — подсказал, — глубоко не цепляй. А то если много крови пустишь, и помрёт он у тебя быстро, тогда сам будешь помирать медленно.

Крючконосый орал, бранными проклятиями сыпал, но когда нетвёрдая, дрожащая рука занесла над ним нож, затих.

Булат наклонился к нему и посоветовал проникновенно и сочувственно:

— Щекотно будет, так ты не стесняйся, хохочи во всё горло. Мы не осудим.

Рука солдата опустилась к обнажённой спине казнимого, острие клинка коснулось разом вспотевшей кожи, прочертило неглубокую царапину, и отскочил в сторону каратель, отбросил нож, завизжал так пронзительно, что зубы свело у разбойников, и свалился ничком, закатил глаза и застыл неподвижно.

— Чё сдох, что ли? — Демира шагнула к упавшему, ткнула носком сапога в бок.

— Та не! — возразил Булат. — В обмороке! И обоссался! — сморщился брезгливо.

По порткам незадачливого палача расползлось мокрое пятно.

— Чё делать, командующая? — спросил меньшой. — Вишь, негодное совсем орудие возмездия. Сама обдерёшь?

— Сука паршивая! — заорал крючконосый. — Я тебя на куски порву!

— А давай! — вдруг согласилась Демира. — Попробуй! Отвяжите его, парни!

— Ты чего удумала? — Халзан подошёл к ней, стиснул её плечо. — Честный бой с этой падалью? Не заслужил он честной смерти в бою!

— А я хочу посмотреть, — холодно усмехнулась она, — как этот пёс за свою жизнь драться станет. Вот тебе бы погибель грозила, ты бы хлестался насмерть, ведь верно?

Силан и Корнил, не переспрашивая, не споря, отвязали крючконосого от козел, поставили на ноги, но рук не освободили.

— Всё, хлопцы, — тихо и устало, будто растратила все силы, молвила атаманша, — потеха окончена. Довольно на сегодня. Без ваших глаз его убью. Халзан, Булат, идёмте.

Далер шагнул было к братьям, но Демира остановила его:

— Я им обещала, что увидят его конец. Не тебе. Топай, гад, — приказала врагу и потолкнула в спину.

Разбойники видели, как уходили они вдоль засыпанного камнями берега реки, пока не скрылись за полосой кустарников.

Бесконечно долго тянулось ожидание. Тишину нарушали лишь плеск воды среди камней да перекличка растревоженных птиц, вернувшихся в разорённый лес. Потом издалека слабый ветер донёс одиночный короткий вскрик. И больше ничего. Ни звука.

— Быстро, — сказал Силан и неодобрительно покачал головой.

И снова воцарилось молчание. А потом на берег вышли Демира с братьями. Что-то изменилось в ней, она шла напролом, не разбирая дороги, наступала на камни, оскальзывала по ним, спотыкалась, и тогда братья придерживали её, но она отстраняла их руки и продолжала идти быстро, не глядя. Издалека не разобрать было, отчего темно её лицо и одежда, а когда ближе подошла, все разглядели, что она по пояс в крови, всё лицо, волосы, грудь. Серая рубаха алой стала, почернел кожаный доспех, будто в бочку с кровью окунулась атаманша.

На окровавленном лице её тускло горели пустые, ничего не выражающие чёрные глаза, и столь страшен был её вид, что содрогнулись разбойники, не смея поверить в то, что предстало их взору. И потому осмелился спросить Силан, надеясь, потому что так было бы лучше, для неё лучше, для него лучше.

— Ранена?

— Та не-е-е, — протянул Булат нехотя, через губу, — то не её кровь... Кривоклювому горло перегрызла...

— Начальница, пошли к реке, воду найдём поглубже, помыть тебя надо, — невозмутимо и деловито сказал Халзан, — потитопали. Пока не присохло.

— Как? — беззвучно выдохнул Далер.

— Хлебало завали! — прошипел Булат, но Демира ничего не услышала, прошла мимо, остекленело глядя в никуда. Тяжёлый, сладкий до кислоты запах крови потянулся за ней удушливым шлейфом. Разбойники отворачивались, зажимали носы. Милан, бывший подручный Далера, застонал и едва успел отскочить в сторону, согнулся, схватился за живот и выблевал наваристую ушицу себе на сапоги.

— Тьфу! — скривился Булат. — Белоснежка! Свали отседа, сопляк! — прикрикнул на парнишку. — Тута мужской разговор будет!

— Имей сочувствие к бедолаге! — проговорил укоризненно Далер.

— Бедолага у тебя в штанах! — немедленно отмахнулся Булат. — Подсуетись, нянька, помой своего малютку!

Бывший оброчник, однако, с места не сдвинулся.

— Да тихо вы, цыц! — прикрикнул на них одноглазый Ярём. — Говори уже, как всё было! — И пихнул Булата в грудь. — Не томи!

— Хлопцы! — Меньшой брат сделал большие глаза и оглядел столпившихся вокруг разбойников. — Она берсерк! Командующая наша как есть берсерк, вот провалиться мне!

— Да чё там было-то? — встрял Силан. — Чё ты тянешь, как глиста из жопы! Был бой-то?

— Не, не было, — ответил Булат. — Падали этой руки развязали, он схватил с земли здоровенную палку, на начальницу бросился, в голову ей целил, а она на него с голыми руками. Сама не своя сделалась, вот, мужики, точно вам говорю, зверем оборотилась, волчицей бешеной!

— Чё, и шорстью обросла? — охнул Буслай.

— Не, шорстью не обросла! — успокоил его рассказчик. — А вот с лица стала, точно волчица! Ну, — вздохнул глубоко, подбирая нужные слова, — облик-то человечий остался, а только из глаз огонь хлынул, мужики! И напрыгнула на него, вот как волк прыгает на овцу, так и она! С ног его сшибла и загрызла!

— Зарезала, может? — с сомнением протянул Бардаш. — Не показалось тебе?

— Чё я, слепой? — взвился Булат. — Вон, Ярёмка и то одним глазом не проглядел бы! Говорю тебе, как есть, с ног его сбила, на грудь прыгнула и глотку ему зубами перегрызла!