Через Море Скорби - Энтони Райан

было множество пирсинга, некоторые из них были достаточно глубокими, чтобы проткнуть не только плоть, но и кости. Обнаженные мышцы их рук были покрыты шрамами, слишком сложными, чтобы быть результатом исключительно боевых действий. Самым примечательным из них были знаки в форме глаз на их лбах, скорее выжженные на коже, чем вытатуированные. Это, а также то, как они рычали и скалились на него с одинаковой жаждой крови, заставило Гайма сделать вывод, что эти люди предались звериной дикости.

Не столько предались, сколько охвачены, - заметил Лакорат, когда Гайм зарубил первого пирата, бросившегося на него. Я чувствую здесь магию.

"Как это?"- хмыкнул Гайм, уворачиваясь от разящего копья и распарывая живот его владельцу.

Чтобы околдовать стольких людей, требуется мощное заклинание. Клеймо на их головах - тотем, который связывает их, внушает непоколебимую преданность тому, кто его поставил.

Когда пираты приблизились со всех сторон, Гайм схватил Безымянный Клинок обеими руками и крутанулся. Плоть и сталь разошлись, когда он описал кровавый пируэт. Остановившись у левого борта, Гайм осмотрел ряды убитых и искалеченных врагов, усеявших палубу. Он отметил, что те, кто еще не умер, кричали и бились, как любой другой пораженный враг: смертельная агония, казалось, побеждала магически вызванную преданность их пиратскому королю.

Как это часто бывает, - заметил Лакорат. Знание о приближающейся смерти уничтожает все заклинания, кроме самых сильных.

Заметив очередную группу пиратов, собравшихся для атаки, Гайм с размаху ударил сапогом по стоящему рядом ведру с смолой, выплеснув его содержимое на мангал рядом с ним и на большую часть палубы. Ударив мечом по железному креплению баллисты, он рассыпал искры по смоле, мгновенно породив пламя. Вскоре дым окутал корабль от кормы до носа, превратив команду в смутные тени, от которых было легко избавиться, благодаря Лакорату, который предупреждал, когда кто-то оказывался в пределах досягаемости.

Лязг стали и сопровождающие его крики заставили его подняться на кормовую палубу, где он обнаружил Ансельма, перебрасывавшего раненого пирата через поручни. Несмотря на потерю глаза и руки, пират продолжал бить рыцаря руками и ногами, пока не упал в море.

"Раненый противник, сир", - заявил Ансельм, когда к нему подошел Гайм. На лице рыцаря отразилось страдание человека, борющегося с врожденной рыцарской натурой. "Но он не сдался".

Гайм обернулся на звук чего-то тяжелого, упавшего на палубу неподалеку, и увидел обмякшее тело пиратского лучника с одной из стрел Ищейки, застрявшей у него в груди. Оглядевшись по сторонам, Гайм больше не обнаружил живых врагов, хотя стрелы все еще сыпались с борта "Блуждающего Змея". Он удовлетворенно хмыкнул: дым скрывал эту победу, а ему предстояло выполнить задание, которое лучше всего было утаить от глаз Шаваллы и ее команды.

"У нас мало времени, прежде чем эта посудина утонет, - сказал он Ансельму, присев рядом с трупом лучника. "Я бы хотел знать больше о нашем враге".

Рыцарь нахмурился с глубокой неохотой, руки его дернулись, но не сделали ни малейшего движения, чтобы вытащить клинок, висевший у него на спине.

"Я бы не стал просить тебя об этом, если бы в этом не было необходимости", - заметил Гайм. Он пригнулся еще ниже, когда из огненной путаницы канатов и парусов сверху упала связка пылающих снастей. "И это нужно сделать сейчас".

Глубоко вздохнув, Ансельм потянулся к рукояти Глефы Некроманта, и клинок засветился недобрым зеленым светом, когда он вытащил его из ножен. "Я даже не знаю, как управлять этой штукой, - сказал он, приседая рядом с трупом пирата.

"Меч знает", - заверил его Гайм.

Ансельм осторожно опустил проклятый клинок на грудь трупа, удерживая его на месте, в то время как по палубе посыпались новые пылающие обломки. "Я не думаю, что это..." начал было Ансельм, но тут же застыл, когда сияние Глефы Некроманта превратилось в бледно-изумрудное пламя. Свет залил труп, и Гайм увидел, как он просачивается в раны, изуродовавшие плоть. Тело содрогнулось, и из его рта вырвался густой сгусток крови. Ансельм зашипел от боли сквозь стиснутые зубы, и Гайм по поту, выступившему на его напряженном лице, понял, каких усилий ему стоило удержать меч на месте.

"Спроси его, - пробурчал рыцарь, меч дрожал в его руке.

Придвинувшись ближе, Гайм заглянул в глаза мертвого пирата и увидел в них то же зеленое свечение, что и у мрачных умертвий в замке Блэкфайр. Те были порождениями бездумной враждебности без мыслей и памяти, которых заставляли пожирать плоть живых. Этот был совсем другим: его окровавленные губы кривились, а челюсти задвигались, когда он пытался заговорить.

"Ты... мучаешь меня...", - произнесло оно с влажным бульканьем, с каждым слогом выплескивая красные капли. "Почему?"

"Твой хозяин", - ответил Гайм. "Черный Разбойник. Кто он?"

"Хозяин?" Пронзительное подобие смеха брызнуло кровью изо рта трупа. "Работорговец... я зову его. Только теперь... в смерти... я свободен от его цепей".

"Вот это". Гайм ткнул пальцем в клеймо на лбу пирата. "Это связывает тебя?"

"Да... Его воля была моей... столько лет".

"Его истинное имя. Каково оно?"

"Я не знаю... нет. Для меня... он всего лишь... работорговец".

"Почему он жаждет Призрачного острова? Что он надеется получить там?"

"То, на что надеются все люди... безграничной жадности..." Светящиеся зеленые глаза слегка сузились, и пират устремил свой неживой взгляд на Гайма. "Я подозреваю... что он хочет... того же, что и ты, Разрушитель".

Рука Гайма вцепилась в череп трупа. "Откуда ты знаешь это имя?"

"Он знает его..." Пират обнажил в улыбке алые зубы. "Он так много знает… Утренняя Звезда так много раскрывает..."

"Утренняя Звезда? Что это такое?"

Затем свет в глазах трупа замерцал, становясь тусклым, а рот приоткрылся. "Что такое Утренняя Звезда?"- потребовал Гайм, сжимая череп пирата. "Это проклятый демоном клинок?"

Зеленый свет померк, как гаснущая свеча, а затем исчез, оставив Гайма созерцать только осунувшееся, пустое лицо недавно убитого человека.

"Прошу прощения, мессир, - сказал Ансельм, поднимая с тела Глефу Некроманта. "Оно говорит, душа этого человека жаждала смерти долгие годы. Его воля к смерти была сильнее, чем желание цепляться за иллюзию жизни".

"Мы узнали достаточно". Гайм поднялся на ноги, палуба закачалась у него под ногами, когда корабль начал крениться на левый борт. "Пошли".

Все абордажные канаты, прикреплявшие "Змея" к пиратскому судну, за исключением двух натянутых, были перерезаны, когда море начало заливать палубу меньшего корабля. Гайм и Ансельм быстро перелезли по оставшимся канатам к носу "Змея", где капитан Шавалла встретила их с громким восхищением.

"Вот это зрелище, которое можно унести с собой в