Через Море Скорби - Энтони Райан

могилу!" - воскликнула она, вызвав одобрительные возгласы своей команды. "Жаль, что вас не было с нами во время Шелковых войн", - добавила она, похлопав Гайма по плечу. Как и прежде, он заметил, что под напускным радушием в ее взгляде таилась та же внимательность, особенно в том, как он задержался на мечах его и Ансельма.

"Другой корабль?" - спросил он.

"Посмотри сам". Она повернулась и пошла на корму, приглашая его следовать за собой.

Лорвет сидел на бухте каната рядом с кормовым якорем, сгорбив спину и скрестив руки, на его посеревшем лице читалась знакомая глубокая усталость. Позади него преследующее пиратское судно дрейфовало на легкой зыби, пламя, пожиравшее его снасти, поднимало в небо высокий столб дыма.

"Ну и везет же нам сегодня", - прокомментировала Шавалла, качая головой при виде огненного зрелища. "Сначала двое мужчин в одиночку уничтожают всю команду и топят корабль, а затем из-за странного изменения погоды их товарищи лишаются ветра и становятся легкой мишенью для наших мангонелей".

Гайм следил за развитием пожара на борту военного корабля, наблюдая, как он охватывает мачты, а затем перекидывается на палубу. Многое из того, что происходило дальше, терялось в сгущающейся дымной пелене, но крики он слышал достаточно отчетливо. Любопытно, что только когда ад охватил оба корабля от носа до кормы, экипажи начали прыгать за борт. Некоторые из них были объяты пламенем и быстро тонули, а другие корчились и отчаянно звали на помощь.

"Это обычай - спасать выживших с потопленного корабля", - прокомментировала Шавалла. "Даже у пиратов. Обычно они готовы пожертвовать своей верностью под угрозой абордажной сабли, а я потеряла трех моряков в этой схватке".

"Не этих", - заверил ее Гайм, отворачиваясь. "Оставь их. Акулам тоже нужно есть".

Глава 5

Ужас в тумане

Вопреки ожиданиям, море становилось все спокойнее, чем ближе они приближались к знаменитым коварным Рыскарям. Паруса вяло вздымались на слабом ветру, неспешно толкая "Блуждающего Змея" по ровной воде. Шавалла выразила неожиданное удовлетворение по поводу слабого ветра, заметив, что так будет легче прокладывать курс. Однако густой туман, опустившийся на следующее утро, заставил Гайма усомниться в очевидной уверенности капитана.

"Просто туман, приятель", - усмехнулась она. "Настоящий лоцман может следовать по намеченной линии с завязанными глазами".

Гайм отметил, что такая уверенность не помешала ей выставить двойную вахту на носу и приказать юнге каждые пол-оборота склянок бросать свинец, чтобы определить глубину.

Большую часть следующего дня он ничего не видел в тумане, единственными звуками были работа команды с парусами или скрип досок и такелажа. Шавалла, со своей стороны, довольствовалась тем, что сидела в кожаном кресле с высокой спинкой на средней палубе и, попыхивая глиняной трубкой, сообщала рулевому о смене курса.

"Когда появятся Рыскари?"- спросил ее Гайм, как только серый туман сменился темными вечерними тонами.

"Около двух часов назад", - ответила капитан. "Сейчас мы их преодолеваем. Это видно по волнам. В каналах течения становятся стремительными".

Подойдя к поручням, Гайм посмотрел вниз на крутящуюся, пенную волну.

"Глубина двадцать восемь футов! - крикнул юнга с кормы. "Под нами голые скалы, капитан!"

"Молодец!"- отозвалась Шавалла, помахав трубкой в знак благодарности, а затем повернулась к рулевому. "Два румба влево, будьте добры, мастер Финч".

"Два румба влево, есть, капитан".

Несмотря на мрак, Гайм продолжал вглядываться в непроглядную мглу, обуреваемый хорошо отточенным чувством угрозы, которое, впрочем, находило отклик в суждениях Лакората. Здесь есть нечто большее, чем голые скалы, мой повелитель, - предупредил демон. Пятно чего-то... потустороннего.

"Демонического?"- тихим шепотом спросил Гайм.

В нем, конечно, чувствуется запах Инферно, но не в моем вкусе. Все, что я могу сказать с уверенностью, - это то, что нас здесь быть не должно.

После еще одного часа поисков в тумане, единственной наградой за которые стал силуэт, похожий на утес, который вскоре растворился в наступающей темноте, Гайм удалился в трюм, где спали или сидели в безмолвном покое его спутники. Ансельм лежал на своем спальном мешке, погруженный в тяжелую дремоту: черты его лица подергивались, а тело вздрагивало в ответ на безобразия, которые являлись ему во сне. Так было с тех пор, как он покинул Северные земли, и Гайм находил это зрелище печальным. Какие бы кошмарные воспоминания ни терзали рыцаря, Гайм сомневался, что все они принадлежали ему.

Лорвет и Ищейка тоже спали, хотя их отдых был неподвижной тишиной, рожденной напряжением сил. Лексий сидел поодаль от остальных, положив на колени Зуб Кракена. Ученый разговаривал едва слышным шепотом, в то время как в ответ поблескивало лезвие.

"Ты когда-нибудь завидовал им?"- тихо спросила Орсена, когда Гайм улегся на свою лежанку. Она сидела, прислонившись спиной к балке, и водила маленьким ножом по куску дерева. Во время плавания из Атерии он изредка видел, как она орудовала ножом, но после посадки на "Змея" это стало гораздо более частым занятием.

"Завидовал?" - спросил он.

"Любви, которая пережила даже смерть". Орсена оглянулась через плечо на тихо говорящего ученого: мерцающее сияние Зуба Кракена освещало лицо человека, погруженного в безмятежное довольство. "И, благодаря мечу, который он носит, они проведут столетия вместе". Нахмурившись, она со вздохом вернулась к своему занятию. "По-моему, это то, чему стоит позавидовать".

Гайм напрягся, когда ее слова неизбежно вызвали воспоминания о Луизе и вопрос о том, какую цену он заплатил бы за то, чтобы провести в ее обществе хотя бы еще один миг. "Что это?" - спросил он о её работе, пытаясь отвлечься.

"В последнее время меня одолевает творческий порыв", - ответила она, соскребая ножом очередную стружку с бруска. "Полагаю, это следствие того, что я ношу Клинок Заклинателя. И все же, - она сделала паузу, подняв деревянный брусок, чтобы окинуть его недоуменным взглядом, - я остаюсь в полном неведении относительно того, чем это может обернуться. Такое ощущение, что я - проводник некой творческой силы, которую не могу контролировать. Иногда я задумываюсь, чувствовала ли Темезия подобное, когда работала. Что-то, что она наверняка доверила настоящей Орсене, а не копии своего отца".

"Так вот как ты себя видишь? Всего лишь копией?"

Она пожала плечами, проводя большим пальцем по неоформленной скульптуре в своей руке. "Это то, чем я была создана, не так ли?"

"Мой отец создал меня, чтобы я был его копией. Я уверен, что в конечном итоге он счел это стремление самой ужасной глупостью. Мы никогда не становимся такими, какими хотели бы нас видеть наши родители. А ты,