Кольцо для «Чародея» - Вячеслав Михайлович Козырев

– Это точно, – расплылся в улыбке воевода. – Нашу Василису все любят. Даже лесная нечисть и та козни не строит, хотя, как мне думается, они её боятся. А пока, сказано завтра, значит завтра. Давай, пошевеливайся. – И воевода вытолкал парня прочь со двора.

Новый день вползал во двор под монотонный шум дождя. Санька высунул нос на улицу. Сыро, тускло, противно. Вот и с царём неизвестно как – договоришься ли? А тут ещё новая заноза – Василиса. Ему ужасно хотелось вновь встретиться с царевной.

– Кукуешь? – прервал его мрачные мысли появившийся в дверях Липуня. – Давай, собирайся.

Во дворец они прошли через чёрный ход. Царь сидел на троне, подперев рукой голову, и хмуро посмотрел на вошедших.

«Не на духе, – понял воевода, – но отступать некуда».

– Царь-батюшка, я тебе на смотрины новичка привёл, – начал он, показав на парнишку. – Санькой кличут. Страсть, какой смышлёный, грамоту разумеет. И силушкой бог не обидел. Будет тебе верным слугой.

– Все они поначалу верные, пока не оботрутся, – проворчал Берендей. Настроение у него, после вчерашнего бегства заморского жениха, всё ещё было неважным. – Ну да ладно, показывай своего мальца. Ежели он таков, как ты его расписал, тогда ничего, пусть служит. Ежели проштрафится, так я прикажу его казнить. Другим наперёд наука: мол, царь-батюшка борется с лиходейством и казнокрадством. Народ, само собой, доволен будет: все-таки какое никакое, а развлечение.

Берендей нехотя покинул трон, обошёл вокруг Саньки с Липуней и насторожился.

– Чем-то личность эта мне знакома. Где-то я её уже видел.

Он остановился напротив и, поджав губы, склонил голову набок. Затем радостно потёр руки и вернулся обратно на трон.

– Вспомнил. Попался голубчик. Это ты вчерась выказал неуважение к нашей царской особе.

Санька похолодел.

А Берендей стукнул кулачком по подлокотнику и, повернувшись к воеводе, закричал:

– Ты кого мне подсунул?! Змея подколодного?! Бунтовщика?! Ежели он со мной счас препирается, что дальше будет?

Санька стоял ни жив ни мёртв. Дело принимало скверный оборот. И если до сих пор ему в основном везло, то сейчас, похоже, госпожа Удача оставила его на произвол судьбы. Да и то, дама она капризная: с одним человеком долго возиться не любит.

– Отец родной, – прогудел воевода. – Так ведь перстенёк волшебный показал, что он наш человек. Василиса, опять же, его видела. Сказала, сгодится.

– Василиса, говоришь? – Берендей замер с поднятой рукой. Слез с трона, снова несколько раз обошёл вокруг Саньки и сунул ему под самый нос перстень с точно таким же голубым камнем, как и у воеводы. – Хм. Действительно. Свет чистый.

Сделал ещё один круг, подёргал себя за бороду и уселся на подоконник, разглядывая паренька.

– Оно, конечно, ежели Василиса сказала, тогда спору нет. Ладно, бери его себе в дружину. На постой определи, а там видно будет, что он за птица.

– Будет исполнено! – гаркнул Липуня.

Обрадованный, что всё обошлось, он схватил Саньку за плечо и вытолкал прочь из зала.

Не успели они скрыться, как с противоположной стороны просочился бледный, словно полотно, советник. Он разглядел на Санькином пальце серебряное колечко. Вот она, погибель. Что делать? Одно спасение – объявить Саньку злым колдуном, наводящим на людей порчу, и отрубить ему голову.

– Ты, конечно, царь, и не мне тебя учить, но… – начал исподволь Хряк. – Не нравится мне этот новенький. Подрывает царский авторитет и, чует моё сердце, на Липуню, хорошего человека, мороку навёл.

Советник на секунду задумался и для пущей убедительности добавил:

– И Василису околдовал.

– Скажешь тоже, Василису, – недоверчиво заметил Берендей. – Не родился ещё тот злодей. Да и колечко признало в нём своего.

– Бережёного и бог бережёт. Давай проверим. Пусть он сегодня ночью Тронный зал посторожит.

– Хм, – неодобрительно хмыкнул Берендей. – Шуточки у тебя, однако. Человек первый день на службе, а ты ему такую бяку подложить хочешь. Если он с испуга помрёт, воевода тебе этого никогда не простит.

– Зато проверим. Помрёт, значит, хороший человек был. Вспоминать добрым словом будем. Я ему даже свечку поставлю. Большую, на пятак. Но коли ничего с ним не случится, то прав я: колдун это.

– Постой, постой. Какой колдун? Охранный амулет у ворот ни о чём таком не предупреждал. Или он не действует? Это ведь твоя затея была.

Советник бухнулся на колени:

– Да пусть я лучше кругом виноватым окажусь, невинного человека нечистью назвав, чем царевну, голубушку нашу, чужак-злыдень со свету сживёт.

– Умеешь ты убедить, – почесал в затылке Берендей. – Ладно, будь по-твоему, заворачивай этого, новенького, обратно. Для испытания.

Липуня с Санькой ещё стояли во дворе. Санька любовался мечом, полученным от воеводы. Как и все мальчишки, он обожал оружие, а тут самое настоящее, боевое. И не имело значения, что рукоять из дерева, а ножны без украшений – отныне он вооружён. А это может пригодиться при встрече с неизвестным пока Злом.

Хряк выскочил на крыльцо и поманил пальцем парнишку.

– Царь тебе задание приготовил. Вечером чтоб здесь был.

Хряк ушёл. Липуня задумчиво посмотрел ему вслед.

– Чудно, однако. Никогда раньше новеньким проверок не учиняли. Ну да ладно, раз царь приказал…

– Поесть бы, – неуверенно произнёс парнишка.

– До вечера далеко, – согласился воевода. – Пошли отобедаем.

Наступил вечер. Санька в сопровождении воеводы прибыл во дворец. Там их уже дожидались Берендей с советником.

– Будешь охранять Большой зал, – объявил советник и обвёл рукой огромное помещение. – Трон, картины, чуток военных трофеев, ещё кой-чего по мелочи. Смена утром. Потом отдых. Всё ясно? – Хряк ещё раз осмотрел зал. – Да, чуть было не забыл. Мы тебя на всякий случай запрём, так что если появится какая надобность, терпи до утра.

– Угу, – отозвался Санька.

Задание показалось ему не слишком сложным. Двери на запорах, окна закрыты. Да и какой сумасшедший во дворец полезет. Не дежурство, а одно название.

– И чтоб на моё царское место не садиться, – Берендей показал Саньке кулак. – Голову откручу, ежели замечу.

«Больно надо», – подумал Санька, но счёл за лучшее промолчать.

– Раз всё ясно, тогда с богом!

Берендей, Липуня и Хряк вышли, щёлкнул замок, и наступила тишина.

Стоять на часах – нудное и безнадёжно скучное занятие. Поначалу Санька развлекался, разглядывая обстановку, но вскоре ему это надоело. Он вынул из ножен меч, помахал им в воздухе и, вздохнув, спрятал обратно в ножны. Тоска. Уже порядком стемнело. Расположенные по углам зала четыре свечи едва светили, вытягивая тени в длинные причудливые узоры. Парнишка привалился к дверному косяку и уныло подумал, что не так уж она и хороша эта царская служба.

«Температуру бы померить, не заболел ли я? Вместо того чтобы домой добираться, в дружинники определился. Нормальные люди давно спят и все, между прочим, дома. А где мой дом? Где моя подушка? Никто не знает».

К тому же он устал, а пристроиться некуда – из всей мебели на весь зал один царский трон. Санька уселся на корточки. Сразу потянуло в сон, и он непроизвольно закрыл глаза.

Неожиданно раздались какие-то странные стуки, вздохи, шаркающие шаги. Санька приоткрыл один глаз. Звуки прекратились.

«Уже сны снятся», – подумал он.

Стараясь хоть немного встряхнуться, нехотя поднялся и решил прогуляться. Но не успел сделать и двух шагов, как у него за спиной кто-то, громко топая, пробежал через зал. Санька резко обернулся. Никого. Откуда-то сбоку налетел шальной порыв ветра, и половину свечек задуло.

– Какой ещё идиот двери внизу открыл, сквозняк устроил? – со злостью произнёс Санька, и тут его бросило в жар: всё же закрыто, тогда откуда дует ветер?

Не успел он сообразить, что к чему, как раздался громкий стук в дверь.

– Кто? – почему-то осипшим голосом, спросил парнишка.

В ответ гробовое молчание, а затем забарабанили в окно. Санька на цыпочках, едва дыша, подкрался к окошку и попытался разглядеть, что творится снаружи. Напрасно. На дворе стояла