Кольцо для «Чародея» - Вячеслав Михайлович Козырев

– Это что?

Санька насторожился. Похоже, бабка знала это колечко, а судя по тому, как резко сменила тон, она его побаивалась.

– А не видишь? – уклонился он от прямого ответа.

– Вижу. Так бы сразу и сказал.

– А ты спрашивала? – выпятил грудь Санька – Полоумных своих напустила.

– Не серчай. Сказала же, не разглядела. Давай, проходи в дом.

Санька обомлел. Выходит, не обманывал Баюн. Колечко действительно волшебное. И именно его, а не Санькиной демонстрации приёмов карате, испугались злыдни в замке Кащея. И у Лёхи в избушке Лихо Одноглазое не увязалось за ним только из-за кольца. Вот уж повезло, так повезло. С таким замечательным талисманом он сразу становился самым смелым, самым могучим, самым непобедимым богатырём.

Важно, не торопясь, он поднялся по ступенькам и отворил дверь, но на пороге остановился, обернулся назад и небрежно спросил.

– Кстати, надо бы познакомиться. Я – Александр Иоаныч Грозный.

– Зови просто Баба Яга.

От такой ошеломляющей новости парнишка вмиг растерял всю свою важность. Раскрыв рот и продолжая смотреть назад, на знаменитую ведьму, он машинально сделал ещё шаг вперёд и врезался в косяк. Непроизвольно шарахнулся в сторону, сбил с лавки ведро с ледяной водой и, поскользнувшись, шлёпнулся на пол.

Услышав грохот, перепуганная бабка заскочила в сени и увидела сидящего в луже «Грозного», а на лбу у него прямо на глазах проявлялась огромная шишка. Она неодобрительно покрутила носом, но решила лучше промолчать и щёлкнула пальцами. Вода тут же собралась обратно в ведро, и оно вернулось на лавку. Санькина одежда чудесным образом высохла, а от шишки осталось только маленькое красное пятнышко. Парнишка поднялся и шагнул в дом вслед за хозяйкой.

Неказистая снаружи избушка, к его удивлению, внутри сверкала чистотой и порядком. Две комнаты. В первой – большая русская печь, стол и две лавки. Высокий, под потолок, стеллаж, уставленный посудой: самыми разнообразными горшками, банками, склянками и коробками. Рядом – огромный, обитый железом сундук, а над ним, на стене – большое зеркало. В углу знаменитая ступа с метлой. Возле печи, на подставке, с десяток поленьев, кочерга, ухват и широкая деревянная лопата.

Увидев лопату, Санька непроизвольно дёрнулся. Сколько он помнил из сказок, на ней Яга отправляла в печь несчастных заблудившихся путников. Впрочем, он тут же успокоился, ему-то, с волшебным колечком, бояться нечего.

Соседняя комната, судя по видневшуюся через открытую дверь покрытую лоскутным одеялом кровать, служила спальней.

– Располагайся, – сказала старуха. – Сейчас поесть справлю.

Вообще-то, надолго задерживаться Санька не собирался. Чуток передохнуть, уточнить куда дальше и снова в путь. Впрочем перекусить, действительно, не помешает. Ничего же не изменится, если он доберётся до болота на пару часиков попозже.

Пошёл третий день житья у Бабы Яги. Поначалу, узнав, в гости к какой жуткой особе он попал, Санька ходил с оглядкой, шарахаясь от каждой тени. Некстати вспомнились страшилки из кинофильмов далёкого детства.

Баба Яга, костяная нога.

С печки упала, ногу сломала.

Но хозяйка избушки на злую ведьму походила мало. Кто пугал, что она страшная? Где у неё видели костяную ногу? Врут завистники. Совсем наоборот, очень замечательная старушка. А уж какая заботливая. Дорогому гостю уступила свою кровать с мягкой периной, а сама устроилась за занавеской на лежанке на печи. Там и теплей, да и лежать на твёрдой ровной поверхности, как известно, полезно для здоровья.

«Красота, – думал Санька, развалившись на перине. – Вот она, настоящая сказочная жизнь. Дрова сами колются и в печь лезут. Вёдра с водой из колодца в сени маршируют. Метла, словно пылесос, мусор из избы выметает. Знай себе лежи, отдыхай, тяни пятки сколько душе угодно. С утра до вечера. Одна забота – вовремя к столу успеть».

Каждое утро, высунув из-под одеяла нос, он давал себе твёрдое обещание именно сегодня двинуться дальше. Но за время, пока он опускал ноги с кровати на пол, настроение обычно менялось. Слово, оно ведь своё, родное и с ним всегда можно договориться.

«У болота ножек нет, и никуда оно не убежит, – вяло размышлял парнишка. – А важные дела завсегда нужно начинать с понедельника. Ведь именно для этого они и придуманы. Ну, на худой конец, с завтрашнего утра, как солнышко встанет, так сразу…»

Додумать эту здравую мысль до конца он обычно не успевал. Бабка звала завтракать.

Всю свою сознательную жизнь Санька мечтал побывать в дальних странах и попробовать местные экзотические блюда. Завалиться бы в какой-нибудь тамошний ресторанчик, съесть что-нибудь этакое, а название записать на бумажку, для памяти. Одни названия чего стоили, и наверняка вкуснятина.

Что касается русской кухни – тётка в основном кормила щами да картошкой. Поэтому и от Яги он ничего сверхъестественного не ожидал, лишь бы понаваристее. К его изумлению, старая колдунья умела готовить не одно приворотное зелье: то, что она вынимала из печи, являлось подлинным волшебством. Выставив на стол самые разнообразные кушанья, она садилась напротив и с умилением смотрела, как «гость дорогой» поглощает в огромных количествах её стряпню. Было невозможно не попробовать хотя бы по кусочку от всего этого великолепия. Да от одних только названий текли слюнки: салат из варёной капусты с орехами и чесноком, картофель под тминным соусом, щи осетровые и окрошка из дичи и телятины. А жареный поросёнок с фаршем из гречневой каши, омлета и ветчины. А крокеты под соусом? Не говоря уже о рыбе, кашах и расстегаях. И всё само так и лезло в рот. Знай, успевай глотать.

После завтрака, отдых в тенёчке – чтобы солнышко не слишком пекло. Маленький перерыв с дремотой. До обеда. Затем, понятное дело, снова сон. Для здоровья. А там глядишь – и ужин подоспел.

Поначалу он порывался чем-нибудь помочь бабульке. Но видя, как она, несмотря на возраст, шустро управляется по хозяйству, уже не дёргался, утешая себя тем, что Ягусе просто приятно за ним поухаживать.

За эти дни парнишка заметно округлился. Чтобы подняться по трём ступенькам в избушку, приходилось три раза отдыхать. Поэтому двигаться он старался поменьше.

Для полного счастья не хватало Ленивого Лёхи. Тот бы почернел от зависти, глядя на распрекрасную Санькину жизнь.

Настроение портил только чёрный кот – здоровенная и наглая животина с пронзительными жёлто-зелёными глазами. Он считал себя главным после Яги и с пренебрежением смотрел на всех остальных обитателей избушки. Гостя он невзлюбил с самого начала из чистой своей вредности: не считать же поводом для этого то, что Санька наступил ему на хвост. Совершенно случайно. Ну не заметил, с кем не бывает. Теперь эта злопамятная тварь, которая могла развалиться где угодно, при Санькином появлении шипела, как старый паровой локомотив. Ко всему прочему, у него была чрезвычайно мерзкая привычка – сесть напротив и облизываться. Можно подумать, его здесь голодом морят. Одно радовало: кошак дома бывал редко, больше болтаясь на улице.

Проблемы появились по ночам. Начали сниться сны. Чрезвычайно бестолковые следует отметить. То, он превратился в большую, пышную опару. И собираются из неё, то бишь из него, кулебяку сделать, в печь запихать. В другой раз приснился старухин кот. Огромный такой. А Санька маленький, словно мышка. Эта скотина с ним играет: то отпустит, то поймает, то по голове лапой стукнет, а затем разинул пасть свою страшную, с зубами острыми – съесть приготовился. Хорошо, Санька проснулся. Весь в поту, зато живой.

– Ты что, родимый? – подскочила бабка. – Вот водицы испей.

Санька воды попил, вроде успокоился, а заснуть долго не мог. Ну как опять в кошачьих зубах окажешься? Этак с испуга и окочуришься.

Яга на другое утро уж щебетала, щебетала. И кусочек пожирнее подложит, и пылинку несуществующую сдует. Своего любимца пинком под стол загнала, чтобы не смущал своим присутствием Санькину душу. Котище от такого обхождения, естественно, обиделся, глазищами сверкает, хвостом колотит. Яга на него ноль внимания. Всё гостю дорогому. А после обеда, когда самый сон, по углам пошептала, да травы душистой в огонь покидала.

«Заговаривает», – сквозь дрёму подумал парнишка и сладко уснул.

Мало хорошо заснуть, гораздо важнее хорошо проснуться. А сон и на этот раз получился непутёвый.

Будто стоит он посреди поля. Кругом рожь спелая, по пояс. А перед ним дерево, высокое, раскидистое.