Кольцо для «Чародея» - Вячеслав Михайлович Козырев

«Наверное, дерево ветром качает».

Охрана царского дворца на деле оказалась не таким уж безобидным занятием, как представлялось поначалу. И от часового, похоже, требовались очень крепкие нервы. Сзади заскреблись. Санька моментально развернулся и выхватил меч. Ладонь, судорожно сжимающая рукоять, стала скользкой от пота. Неведомая опасность всегда кажется намного страшнее и больше, чем может оказаться на самом деле.

Внезапно стены зала потряс сильный грохот, за окном мелькнула яркая вспышка, и в дальнем углу зала появилось слабое мерцание. Санька замер. От страха у него начало подёргиваться ухо. Он выставил впереди себя меч и с ужасом ожидал, что будет дальше. Между тем свечение становилось всё ярче и ярче, пока перед перепуганным часовым не возникло зыбкое видение: седобородый старик в белом балахоне с высоко поднятыми руками.

– У-у-у-у… – завыл ночной гость.

– Фу ты, – обмяк Санька. – Привидение.

Он уже настолько привык к таинственному и волшебному, что появление призрака показалось ему само собой разумеющимся. От привидения повеяло чем-то родным. Ведь, что ни говори, а вокруг полно сказочных персонажей. Сейчас же перед ним впервые, можно сказать, наяву, предстал один из тех, каких и в прошлой (то есть будущей) жизни было предостаточно. Все мало-мальски уважающие себя издания пестрели сообщениями об аномалиях, НЛО, полтергейстах и прочих потусторонних явлениях. С ними встречались на каждом шагу по десять раз на дню. Одному Саньке не везло. То ли веры маловато, то ли сама нечистая сила обходила его стороной. И вот оно, явление: живое и… вредное. Пугать вздумало. А чего пугаться? Если есть старинный дворец, то в нём просто обязано обитать жуткое привидение. Иначе что это за дворец.

К тому же объявись привидение в другой обстановке, быть может всё и повернулось бы по-другому. Сейчас же измученному часовому больше всего на свете хотелось завалиться в какой-нибудь угол и хотя бы пару минут не видеть ни зала, ни гостя, а тихо подремать. Поэтому он безразлично взглянул на старика, отошёл от окна и направился к трону.

Призрак ошарашено уставился на удаляющуюся спину, а затем снова забежал вперёд.

– У-у, – неуверенно повторил он.

– Не шуми, – буркнул Санька.

– Что? – изумился призрак.

– Спать давно пора, ночь на дворе.

Привидение опустило руки и уставилось на парня.

– Так мы это… того… – только по ночам и ходим, – растерянно произнёс он. – А ты что, совсем не боишься?

– Кого? – теперь уже удивился парнишка.

– Меня. Я самое страшное проклятие этого дворца.

– А мне то что. Я здесь человек новый.

Санька уселся на пол возле трона и понял, что ему совершенно расхотелось спать.

– Слушай дед, а не расскажешь ли ты мне свою историю. Глядишь, время быстрее пройдёт.

Призрак слегка помялся, затем пристроился рядом.

– Знаешь, ты первый человек, который решил меня выслушать. Все остальные обычно разбегались, если успевали, или падали в обморок.

– Меньше выть нужно. Да мне и бежать-то некуда. Двери заперты, до утра далеко и делать абсолютно нечего. Вы создания бесплотные, – он просунул руку сквозь привидение. – Почему я должен бояться?

– Тогда сиди и слушай. Я – прадедушка Берендея, царя нынешнего…

И царский прадед начал повествование о своей прошлой жизни и о том, как его подсидели родственнички.

История оказалась длинной и запутанной. Прадед постоянно сбивался, перескакивал с одного на другое, а для полноты впечатлений, подпрыгивал и летал по залу.

Дежурство складывалось просто замечательно. Санька сидел, прислонившись спиной к трону, и мирно дремал, тихо посапывая под монотонное журчание рассказа. Иногда, правда, старик замолкал, но парнишка слегка приоткрывал глаза и говорил: – «С ума сойти». Ободрённый вниманием призрак продолжал дальше свою печальную повесть.

Время потихоньку шло, и темнота за окном постепенно расползалась по щелям. Когда Санька в очередной раз открыл один глаз, то дёрнулся и вскочил: дверь в зал была приоткрыта, а в образовавшейся щели торчали две головы с разинутыми от удивления ртами.

– Караул бдит! – лихо отрапортовал часовой.

Привидение, поперхнувшись на полуслове, увидело новых слушателей, взлетело и радостно завыло.

Раздались два глухих удара об пол: царь и воевода лежали на полу без движения.

Прадед облетел вокруг них, удовлетворённо хмыкнул и вернулся назад к Саньке, который с вытаращенными глазами наблюдал за происходящим.

– Что я говорил, готовы голубчики. Ну, а мне пора – скоро петухи третий раз пропоют. Спасибо за компанию. Будет время, приходи ещё, побеседуем. Кстати, раскрою одну маленькую тайну: ко мне Василиса, дочка Берендея, иногда заглядывает. Замечательная, я тебе скажу, девица. Можем на троих в «дурачка» перекинуться. Бывай, я пошёл. – И царский родственничек исчез.

Санька подскочил к царю и подёргал за рукав. Тот медленно открыл глаза.

– Где?

– Растворился.

Рядом зашевелился Липуня.

– Ну ты, того, даёшь.

– А что такое?

– Это прадед мой, убиенный, – ответил Берендей и уселся на пол. – По дворцу шастает, людей изводит. Он грибками отравился, теперь ищет, кто ему эти грибки подсунул. Житья от него нет.

– Знаю, рассказал он мне эту историю. Я, правда, в именах запутался. Кто и с кем. Да, он и сам, по-моему, уже плохо всё это дело помнит. И не удивительно, столько лет прошло. А так не плохой мужик. Вы его чего боитесь? Не вы ж травили.

– Прадед обычно появляется перед всяческими неприятностями. После того, как его в последний раз видели, я зуб сломал, – с серьёзным видом ответил Берендей, встал, отряхнулся и подозрительно прищурился: – А почему ты его не испугался? А почему он тебе свою байку рассказал? А почему…

– А уж не потому ли, что кто-то хотел, чтобы часового отсюда вперёд ногами вынесли? – раздался звонкий девичий голос.

Все обернулись. В дверях стояла Василиса.

– Да ты что?! – всплеснул руками Берендей. – Скажешь тоже, даже обидно становится. Обычная предосторожность, проверка, так сказать. Теперь вижу: орел, а не парень. – И он повернулся к Саньке. – Будешь у меня с колдунами бороться. А то они в последнее время совсем распоясались.

Санька хотел возразить, что он не специалист по нечистой силе, а с царским прадедом подружился чисто случайно, но вовремя вспомнил поговорку «Не знаешь – молчи, знаешь – помалкивай» и решил рта не открывать.

Кроме того, как ни странно, но ему тут начинало нравиться. Не так уж всё вокруг и плохо: и приключения не такие жуткие, как показалось поначалу, и друзья появились. Сейчас вот, сам царь на службу пригласил. Да и Василиса… Симпатичная.

На радостях Санька и Липуня отправились в ближайший трактир праздновать успешное завершение первого боевого задания.

Едва они скрылись, в тронный зал через потайную дверь, ввалился советник. Всё это время он стоял, прислонив ухо к замочной скважине, и от злости грыз ногти, ругаясь про себя:

«Пора, пора менять царя. Совершенно неуправляем стал. Вечером говорит одно, утром другое. Не правитель, а тряпка».

Хряк бухнулся в ноги Берендею, закатил глаза и начал рвать на себе последние волосы.

– Отец благодетель, ты что делаешь? Змеюку на груди пригреть хочешь. Он же с нечистой силой связан. Сам посуди, разве может обычный человек после твоего прадедушки, не во гнев тебе будет сказано, в здравом уме оставаться. Колдун он, у кого хошь спроси. Замышляет тебя короны лишить.

– Да успокойся. Я ему давеча предлагал Василису да полцарства в придачу, не согласился.

– Глаза отводит. Хочет всё царство целиком заполучить.

– Пусть берёт. Стар я стал, на покой хочется, внучков понянчить.

– Где это ты видел царя на отдыхе? Для вас покой только вечным быть может. А Василису он или в темницу запрёт, или вовсе отравит, а себе из-за моря новую жену привезёт.

– Что? – подскочил Берендей. – Кровинушку мою в темницу? Я её растил, ночей не досыпал, не доедал, не допивал, не… – он резко остановился и с подозрением уставился на советника. – А ты не врёшь?

Хряк отшатнулся и в притворном ужасе замахал руками.

– Делать больше нечего. Ты сам-то умом пораскинь. Парень только появился, а воевода за него? За него. Опять же Василиса с него глаз не сводит. Даже Прадед твой,