Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

«Можете сказать, где она стоит?»

«Да, могу, — ответила ужаска. — Но не скажу». Она вернула мне рисунок, снова взялась за лопату и принялась швырять помёт. Я заговорил умоляющим тоном, рассчитывая пробудить в ней сострадание.

«Но почему же? — заныл я. — Мне совершенно необходимо это узнать.»

Ужаска покачала головой. «Местонахождение Ледяной башни — нерушимая тайна смотрителей маяка. Только смотрители маяков Эйдернорна знают, где она находится.»

Это звучало как жалкая отговорка. «Как маяк может скрываться на острове? — спросил я. — Весь смысл и назначение маяка в том, чтобы его видели.»

«Только не этот. Он подаёт сигнал не видимым способом. И вы бы удивились, сколько всего можно спрятать на этом острове.»

Я взялся за цепь смотрителя маяка, чтобы обратить на неё внимание ужаски.

«Я ношу цепь смотрителя маяка. Её пожаловал мне Грифиус фон Одоструг. Разве это не делает меня в некотором роде одним из вас?»

Инацея снова долго смотрела на меня. Казалось, она борется сама с собой.

«Нет, — наконец сказала она. — Не совсем.»

«Но у меня был маячный момент! — упрямо воскликнул я. — На Чёрной Свече.»

«Я знаю, что вы были на Чёрной Свече, — невозмутимо ответила ужаска. — За вами гнался облачный вихрь. И вы побывали в Городе без дверей, хотя я вас отговаривала… Вы знаете куда больше, чем вам следовало бы знать.»

Теперь я был по-настоящему впечатлён.

«Откуда вам это известно? О моём посещении Города без дверей знает только местный кучер. А на Свече я был совершенно один.»

«Нет, не один. Вы даже были в превосходной компании. У меня самой есть лишь предчувствия и видения, ведь я всего-навсего ужаска. Я вижу не слишком многое из того, что происходит на острове. Но мои чайки видят всё.»

Я вспомнил, как на Чёрной Свече целую стаю чаек втянуло в вихрь. Да и на берегу у Города без дверей я, конечно же, их видел. Был ли вообще хоть миг моего пребывания на этом острове, когда поблизости не было чайки — по крайней мере, под открытым небом? Эти твари и вправду были повсюду.

«Вы общаетесь с чайками?»

«А с кем же ещё? — спросила ужаска, ухмыляясь и разводя руками. — Это единственные живые существа на Эйдернорне, которые добровольно имеют со мной дело». Будто этим всё было объяснено, она вновь вернулась к работе.

Я лихорадочно соображал, как смягчить её и заставить доверить мне тайну. Внезапно мне кое-что пришло в голову — быть может, мой последний козырь.

«Ваша кузина Инацея однажды втянула меня в опасное приключение, которое едва не стоило мне жизни, — как бы между прочим сказал я. — Впоследствии она горько об этом пожалела. 14 Я, собственно, полагал, что за это мне у Анацаци кое-что причитается. Что ж, похоже, это не так… Передайте ей, пожалуйста, в следующем письме сердечный привет от меня.»

По лицу ужаски я понял, что она знает об этом происшествии. Я повернулся на каблуках, надеясь разбудить в ней чувство вины.

«До свидания, — сказал я. — И не взорвите половину острова.»

Я услышал, как ужаска у меня за спиной уронила лопату. «Постойте!» — крикнула она.

Я остановился и обернулся.

В этот миг мне вдруг показалось, будто меня вновь настигла тяжёлая морская болезнь. Меня качнуло влево, качнуло вправо, я едва не потерял равновесие окончательно; ужаску тоже шатало из стороны в сторону. Но нас обоих заставляла пошатываться не болезнь, а пол под ногами. Он двигался, словно ожил. Вся пещера трещала, как ломающийся лёд, с потолка сыпалась чёрная лавовая пыль. Огромная машина издавала пугающие звуки: опасный скрип и пронзительный свист. Несколько клапанов лопнули и, шипя, выбросили в воздух фонтаны пара.

«Эйдеротрясение! — крикнула ужаска. — В укрытие!»

Длинные трубы дрожали и стонали под толчками земли, ветхий стеллаж рухнул, чайчепомётная пыль взвилась облаком. Но прежде чем мы успели где-нибудь укрыться, наваждение уже закончилось.

«Вот это было сильно! — простонала ужаска. — Сильнее, чем в прошлый раз.»

Я выбил из плаща зловонную пыль. Тут она схватила меня за рукав. «Ну хорошо! — воскликнула она с драматическим тремоло в голосе, которым могла быть обязана и землетрясению. — Я уплачу старый ужасочий долг, даже если числится он за моей кузиной. Потом смогу вечно попрекать её этим в нашей вражде по переписке. И методично сводить её с ума». Она глубоко вздохнула. «Я и без того выболтала куда больше, чем мне положено по моему положению. Да что там!»

Я, правда, не знал, что она подразумевает под этим «положением»: мне не верилось, будто ужаска подчиняется какой бы то ни было иерархии. Но больше я не перебивал её уточняющими вопросами, чтобы не охладить её разговорчивость.

«Отправляйтесь к Эресунду! — приказала она. — Это смесь спокойного внутреннего водоёма и приливных отмелей на восточном краю эйдерской половины нашего острова. От бурного моря его отделяют мысы и небольшие острова.»

«Я знаю это место», — ответил я.

«Никто не любит бывать в тех краях, потому что там, по слухам, спариваются морозокрысы и вынашивают потомство. Вся местность не освоена и почти не заселена — также из-за экстремальных температур. Многие места на Эйдернорне заявляют, что именно у них измеряют самые низкие температуры острова, но здесь это действительно так. Посреди Эресунда есть крошечный остров, не отмеченный ни на одной карте. Весь остров состоит из вечного льда, а ветры, дующие там со всех сторон, соперничают даже с Эйдербластом. Там и находится разыскиваемая башня.»

Ужаска подошла к столу и вырвала листок из блокнота.

«На берегу Эресунда есть небольшое поселение береговых гномов, — продолжила она. — Это единственные эйдернорнцы, которые отваживаются там жить. Они составляют подразделение береговой охраны, призванное, помимо прочего, защищать нас от вторжения агрессивных морозокрыс. Если покажете им цепь Грифиуса и мой пропуск, они переправят вас на остров». Инацея