Король академии... и я - Аля Арина

— Нет! — с готовностью отзывается она. — Давайте на Виане!

— А я тут при чём?! — возмущается Виан, который, похоже, планировал провести эту встречу как мебель — тихо, неподвижно и, желательно, в углу.

— Помнишь, как ты меня чуть не убил? — бросает Василиса, не меняя тона. — Ты у меня в долгу.

Виан скалится и бормочет что-то нелицеприятное в адрес всех женщин вместе взятых. — Он тебя чуть не убил? — ужасаюсь я.

— Ой, да ерунда! — отмахивается Василиса с царственным безразличием. — В браке и не такое случается.

Тенебрис качает головой, словно не знает — смеяться ему или выгнать всех нас с территории академии.

— Решено. Первая проба на Виане. Если выживет — можно расширять тестовую группу, — резюмирует магистр.

Опускаю взгляд на свои руки. Они немного дрожат. От напряжения, волнения и странной смеси страха с воодушевлением. Кто бы мог подумать, что разговор о моём будущем будет проходить в обстановке лёгкой супружеской мести?

Я всю жизнь рассказываю сказки, и никому от них не было никакого вреда. Да и сыну Царёвых стало только лучше. Однако я знаю, что в шутке магистра есть доля правды, потому что тестировать меня будут на полную силу. Искать скрытые возможности и подталкивать их к самому пределу, чтобы наконец понять, что я из себя представляю.

Мы дружно направляемся в лабораторию.

19

А дальше... мне даже толком и не рассказать, что случилось, потому что я мало что понимаю. Честно говоря, происходящее больше походит на заговор учёных-волшебников, чем на что-то связанное со мной. Приходится довериться трём магам, которых я, вообще-то, совершенно не знаю. Ну да, Василиса вроде как добрая. И Риан с ней, значит, тоже, наверное, не злодей. А Тенебрис… он внушает доверие. Или страх.

Но что мне остаётся? Выбирать мне особенно не из чего — либо довериться этим слегка сумасшедшим, но доброжелательным магам, либо идти к Ринару обсуждать, какие цветы у нас будут в зале на свадьбе. Так что я выбираю магическую науку. И провода.

На деле лаборатория оказывается мрачной комнатой, заваленной приборами, кристаллами, банками с блестящими штуками и странными растениями.

Меня подключают ко всяким приборам, прикрепляют провода к голове, к пальцам, к шее.

А потом мне приходится рассказывать Виану сказки. К слову, его тоже обмотали проводами. Он пытается держаться спокойно, но я-то вижу, как у него дёргается глаз всякий раз, когда я начинаю со слов: «А в одном королевстве…»

Тенебрис с Василисой следят за показателями, спорят, перекрикивают друг друга и вносят данные в таблицу. Постоянно задают вопросы Виану о его ощущениях.

А потом… Мы дружно возвращаемся в кабинет магистра.

И вот, наконец, магистр Тенебрис поднимается из-за стола, выдерживает эффектную паузу, поправляет мантию — и объявляет вердикт.

— Я не знаю, что у тебя за дар, — говорит с невозмутимой честностью.

М-да. После магической пытки, сказочных сеансов и полудобровольного подопытничества это, как минимум, разочаровывает.

— Это… всё? — Изумлённо изгибаю брови. — Нет-нет, — спешит добавить он, видимо, почувствовав, что в воздухе повисло слишком много вопросов. — Я просто начал с плохой новости, чтобы потом стало веселее. Или хотя бы интереснее.

Веселее? Я тут трясусь от страха, а он веселится за мой счёт?!

— С одной стороны, это действительно плохая новость, — продолжает магистр. — В реестре магической гильдии есть категория дара — неклассифицируемый. Это хоть и звучит заумно и загадочно, но на практике с ним непросто получить лицензию на работу. Считается, что если дар плохо понятен, то он может причинить вред.

— Прекрасно, — шепчу я. — Я официально потенциально опасна.

— Чтобы получить лицензию, — продолжает Тенебрис, как будто не слышал моих слов, — за тебя должен будет поручиться высокопоставленный маг.

— Вы, — не моргнув, говорит Василиса. Улыбка у неё деловая. Вежливая. Но с оттенком шантажа.

Тенебрис медленно поворачивает голову в её сторону.

— Опять я? — морщится. — Почему всегда я?

— Вы позволили моему отцу превратить меня в жабу, — спокойно сообщает Василиса. — Вы у меня в долгу.

Я подавляю смешок, Виан хмыкает. Лицо магистра принимает выражение философской усталости. Он тяжело вздыхает. — Ладно… Я поручусь за Миру.

Я не успеваю сказать «спасибо», как он продолжает.

— Но есть и хорошие новости. Раз уж дар не зарегистрирован, то его можно назвать как угодно. — Он улыбается как человек, который торжественно вручает тебе коробку с неизвестным содержимым. — Так что выбирайте, Мира!

Немного ошеломлённая, я пожимаю плечами. — Как я могу выбрать название, если вы так и не сказали, что показали эксперименты?

— Ах да, простите. Ваш дар и правда уникален. В нём много составляющих.

Василиса с интересом наклоняется вперёд. Виан скидывает ногу с колена — это, по его меркам, уже активное участие.

— Во-первых, вы в некоторой степени эмпат, — говорит магистр. — Вы ощущаете переживания человека и настраиваетесь на его волну. Не просто сопереживаете, а как будто настраиваетесь на его ритм. Подхватываете его внутреннюю музыку и интуитивно находите способ, как ему помочь.

Задумчиво наклоняю голову. Эмпат? Да, вполне может быть. Иногда я действительно чувствую, что именно человеку нужно услышать…

Поэтому и умею так быстро и эффективно раздражать Ринара, что с лёгкостью угадываю, чего ему слышать не хочется.

— Но главное — это форма, в которой вы это делаете. — Магистр делает паузу, словно затрудняется подобрать слова. — Вы делаете это в форме сказок. Однако эти сказки несут в себе… нечто большее. Вербальные и невербальные сигналы, музыку, интонацию и множество других факторов, которые оказывают успокаивающее воздействие на человека, заставляют его открыться, придают структуру его мыслям и ощущениям. Это помогает не только успокоиться и ощутить контроль над ситуацией, но и разобраться в происходящем, и принять решения. Заметьте: смысловое содержание сказки не несёт в себе никакой связи с мыслями человека. Вы не анализируете проблемную ситуацию, вообще ничего о ней не знаете и не подсказываете решение. Вы помогаете человеку справиться самому. Но главное даже не это. Вы помогаете мобилизировать внутренние ресурсы. Вы не просто рассказываете истории, а как будто запускаете в человеке процесс самоисцеления. Так что, в некотором смысле, ваши сказки… целебные.

Я замираю. Не могу даже описать охватившие меня чувства. Целебные сказки? Это звучит… странно. И одновременно — абсолютно правильно.

— Я это подтверждаю, — говорит Виан. — Ты вроде как рассказывала что-то про драконов и принцесс, но при этом провела для меня настоящий целебный сеанс. Как будто слова сказки были способом проникнуть в