Король академии... и я - Аля Арина

И так ясно, что простой эта процедура не будет. А кроме того… это же мой род!

Я не помню, чтобы кто-то вообще всерьёз говорил о возможности выйти из рода. Наоборот — все мечтают попасть в хоть какой-то род. Люди готовы платить огромные деньги, участвовать в рискованных обрядах, проходить испытания — всё ради того, чтобы их приняли.

В нашем королевстве с родами всё серьёзно. Род — это как фамилия, только впаянная в судьбу и подписанная кровью.

Быть частью рода — значит иметь силу, принадлежность, защиту, будущее. Так принято думать. Так нас учили. От рода зависит всё: где ты живёшь, что ешь, в каком магическом университете тебя терпят, какие у тебя права в жизни и сколько тебе заплатят за то, что ты способен делать.

Те, кто принадлежит роду, при знакомстве часто представляются только именем рода, даже не упоминая своего личного имени, потому что оно не добавляет веса.

И главное — считается, что род тебя защищает.

Ну и да, в принципе так и есть. Честно говоря, я жила неплохо, сыто, на улицу меня не выталкивали. Приходилось справляться без домашней любви, чувства семьи и тепла, но это нормально, всё как и полагается у ведьм.

Однако это было только потому, что на меня возлагались большие надежды. А когда стало понятно, что ведьмы из меня не выйдет, именно мой род стал причиной моей самой большой боли, многих неприятностей и печалей. И полного развала моей уверенности в себе, потому что мой род — это не просто семейство уважаемых ведьм. Это клан, в котором традиции важнее здравого смысла, а семейные узы ощущаются больше как удавка, чем как объятия. Ведьмы нашего рода сильные. Гордые. Они на три шага впереди. Всё это звучит красиво и многообещающе… пока не оказывается, что ты не такая, как они. Бракованная. Я их несбывшийся проект. Стыд. Позор.

Василиса совершенно права в том, что сказала. Я не часть рода. Неважно, как сильно я этого хотела, старалась, притворялась, — внутри меня всё равно было пусто, как в давно потухшем очаге. И именно из-за этой пустоты пришли самые большие, самые болезненные проблемы. Я выросла в семье, где каждая женщина была воплощением силы. Где колдовство шло в крови, как привычка дышать. Где ожидания были не просто высокими — они были высечены в камне. Я должна была продолжить линию великих ведьм. Быть следующей вершиной в древнем и могущественном роду.

А я… не стала. Из наследной ведьмы я превратилась в ошибку. В живое разочарование. Позор семьи. Слабое звено, которое лучше бы вообще не рождалось. Подвела не только себя, а весь род. А главное — мою мать.

Она так сильно старалась. Вкладывала в меня всё, что могла: зелья, ритуалы, наставления. Она даже пыталась "разбудить" магию силой — а это, к слову, больно. Потом пришла стадия обвинений. А потом — приговор.

Раз уж я не могу быть ведьмой, значит, остаётся одна роль: стать полезной как вещь, которую можно передать из рук в руки. Продать. В тот момент род перестал быть моим щитом. Он стал моей клеткой. Болью. Приговором.

И, возможно, отказаться от рода — это не предательство, а попытка, наконец, выбрать себя. Если я уже потеряла всё, что должна была получить от рода — уважение, поддержку, принятие — то, может, я ничего и не теряю?

Так что да, идея Василисы звучит как билет на свободу.

Конечно, хорошего обо мне не скажут. Будут злиться, презирать."Позорище", "бесполезная", "предательница".Впрочем… разве сейчас говорят что-то другое? Нет. Уже давно нет.

Мать будет в ярости.

Да, мне будет страшно. Да, будет тяжело. Но впервые в жизни это будет мой выбор.

И может быть, в мире за пределами рода есть место для таких, как я.

Не ведьма. Не великий маг. Просто сказочница.

Василиса приоткрывает один глаз. Я и не заметила, что она успела вздремнуть, пока я утопала в своих мыслях, утяжелённых сомнениями и страхом.

— Ну и до чего ты додумалась? — спрашивает Василиса с лёгкой, едва заметной улыбкой, в которой, впрочем, нет ни капли насмешки. Только понимание.

— До того, что ты права, — выдыхаю я. Негромко, неуверенно, зато честно.

16

Василиса кивает, смотрит на меня проницательно и с сочувствием.

— Это будет нелегко, — говорит она, подтверждая то, что я уже знаю. Но от её слов внутри становится чуть спокойнее, как будто рядом каменная опора.

Я глубоко вдыхаю, словно через лёгкие набираю в себя силу. — Не могу сказать, что сейчас у меня лёгкая жизнь, — произношу, опустив глаза. — Да и перспективы не самые весёлые. Так что… справлюсь. Должна справиться. Огромное спасибо тебе за эту идею. Я никогда не устану благодарить…

— Ты что, прощаешься, что ли? — перебивает она, приподняв бровь.

— Э-э-э… да… — признаюсь неловко. Я ведь действительно думала, что дальше мне идти одной. Это ведь мой выбор. Моё решение. Моя ответственность.

— Неужели ты думаешь, что я вот так тебя оставлю? — В голосе Василисы звучит удивление, но и возмущение тоже. — Ты что! Такие решения не принимают в одиночестве. Мы с Рианом тебе поможем.

Я чувствую, как внутри всё разом обрывается. Такая помощь бесценна, но что они потребуют взамен? Мне совершенно нечего им предложить… — Я не могу… Спасибо, конечно… правда… Но вы же безумно заняты, и я… я никогда не смогу вам отплатить…

Она качает головой, и на её лице появляется мягкость, которой я раньше не замечала. — Ты уже отплатила. Даже больше, чем ты себе представляешь. Она делает паузу и продолжает уже тише. — Ты помогла нашему сыну в самый сложный момент его жизни. Ты подарила ему спокойствие. Дала возможность почувствовать себя важным, услышанным, понятым. Благодаря тебе он впервые по-настоящему задумался о том, что будет дальше и чего он хочет. А ведь он совсем ещё малыш… Но в наше время даже от малышей требуют невозможного. Мы с Рианом в неоплатном долгу перед тобой.

Голос Василисы немного дрожит. Только теперь я понимаю, как много для неё значат эти слова. — Мы с мужем не сумели вовремя заметить тревоги сына. Не поняли, как сильно он волновался. Как тяжело ему было. А ты поняла и помогла ему. Оказалась рядом в нужный момент, сделала то, на что никто другой не способен, и тем самым изменила его жизнь. Она смотрит на меня открыто, говорит без пафоса, с такой искренней благодарностью, что мне хочется провалиться под землю