Король академии... и я - Аля Арина

мою голову и настроить в ней всё на новый лад. Отпустила боль. Ушла досада. Твой шёпот оказался громче, чем многие торжественные обещания. Ты рассказывала сказку, а я думал о моих проблемах… и они решались сами по себе.

— Какие у тебя могут быть проблемы, дорогой? — усмехается Василиса. — Ты — моя главная проблема, — фыркает Виан.

— Я всегда думала, что просто рассказываю сказки, — бормочу я. — Я даже не планирую, что именно скажу. Оно просто само приходит…

— В этом и суть дара, — говорит Василиса. — Он идёт не из головы, а из глубины. — Она улыбается с искренним теплом. — Ну что, придумала, как хочешь официально его назвать?

— Я просто сказочница. Как была сказочницей, так и останусь, — говорю в ответ, и после этих слов меня окутывает невероятная уверенность, что всё так и есть. Как будто мой дар соглашается со мной.

Я смотрю на окруживших меня магов и вдруг осознаю, что впервые за долгое время чувствую себя… нужной. Настоящей. И даже если мой дар странный, непонятный, не похожий ни на чей другой — он всё равно мой.

Виан улыбается.

— Пройдут годы, ты станешь знаменитым магом и будешь вспоминать сегодняшний день, и как твоя судьба решилась в этом кабинете. — Что бы ни случилось, я буду всем вам очень благодарна.

Василиса вздыхает. — Когда я в прошлый раз находилась в этом кабинете, я была жабой.

Пожимаю плечами.

— У каждой женщины бывают такие дни.

20

— Мира, ты меня слушаешь? — спрашивает Ринар, прищурившись с подозрением.

— Конечно, — отвечаю самым вежливым тоном, который можно выжать из себя, когда терпеть не можешь собеседника.

— О чём я только что говорил? — прищуривается ещё сильнее.

— О том, какой ты прекрасный и великий. Ты всегда только об этом и рассуждаешь, — отвечаю с усталой обречённостью в голосе.

Ринара перекашивает от злости. На самом деле он рассказывал что-то интересное о таинственных подпольях академии, в том числе о склепе, куда попадают результаты неудачных магических экспериментов.

В обычное время я бы с интересом послушала его рассказ, хотя меня порядком раздражают «свидания», на которых он настоял, чтобы мы «привыкли друг к другу». Но раз уж сидим вместе в городской таверне и будем сидеть ещё долго, я бы послушала его россказни.

Однако сейчас мне не до него.

Пока он кипит от гнева и неприязни, я в который раз подсчитываю дни, прошедшие со дня, когда я подала прошение в гильдию, чтобы меня освободили от связи с ведьминским родом, и пытаюсь угадать, когда получу ответ. Терпение уже на исходе.

Начнём с того, что потребовалось неимоверное количество справок и подтверждающих писем.

Это было непросто. Как и заполнение длиннющих форм для регистрации моего дара.

Бюрократия в магической гильдии оказалась по-настоящему… магической.

К прошению требовалось приложить доказательства каждого написанного слова. И это не шутка. Каждого. Кто я такая, где родилась, сколько раз пыталась обучаться магии, почему не получилось, кто меня проверял, как и с каким результатом.

К счастью — о, ирония судьбы! — моя коллекция справок давно была готова. Для чего? Для продажи меня в рабство... ой, нет, простите — для выдачи замуж. Формально одно и то же, но с банкетом и нарядным платьем.

Пришлось дополнить коллекцию письмами от моих бывших учителей, которых надо было для этого навестить и придумать причины, по которым их показания мне понадобились. А также потребовалось штампованное заключение великого магистра Тенебриса о моём хотя и неклассифицированном, но очень важном даре.

И вот теперь я жду результата. А это значит: сижу как на иголках, изображаю покорную невесту и считаю часы до судьбоносного объявления, что я больше не принадлежу ведьминскому роду.

И до возможности захлопнуть дверь в лицо жениху.

По правилам гильдии прошения не подлежат публичному оглашению. Так что по королевству пока ещё не пронёсся слух о том, что я, неблагодарная не-ведьма, добровольно и сознательно хочу отказаться от родства с величайшим ведьминским родом.

Но...Все решения совета гильдии объявляются публично. Так что в любом случае огласки мне не избежать.

Я даже представляю лицо Ринара, когда он услышит новость. Он будет в бешенстве. В смятении. В изумлении, что такая «бесталанная тень великого рода» вдруг посмела пойти против системы.

И тогда...

Может, мне повезёт, и не придётся даже официально разрывать помолвку. Ринар сам сбежит от меня, как от прокажённой.

— Чему ты так широко улыбаешься? О чём ты думаешь? — Ринар смотрит на меня с усталой неприязнью.

— О тебе, дорогой, — отвечаю честно, самым сладким голосом, какой могу изобразить, не начав смеяться.

— О чём именно? — Он щурится, как кот, заметивший мышеловку рядом с сыром. Достаточно хорошо меня знает, чтобы подозревать коварство, но при этом продолжает надеяться, что я вот-вот воспылаю романтическими чувствами. Ага, держи карету.

— О нашей помолвке, — говорю я, снова честно.

Он хмурится. Конечно, он прекрасно понимает: ничего хорошего я думать в принципе не могу, особенно в его присутствии. И зачем, скажите, он меня терпит?

— Ты помнишь, что в выходной будет пикник у моей тётушки? — спрашивает он раздражённо.

О да. Ежегодный праздник в доме его тётушки. Семейное мероприятие, где все родственники Ринара будут хором обсуждать, какая я недостойная, неинтересная и неодарённая, а я в это время буду изображать интерес к их разговорам о магических примочках, платьях и как правильно держать бокал с эликсиром, чтобы не опозориться в высшем обществе.

Если повезёт, то гильдия одобрит моё прошение в ближайшие дни, новость разойдётся по городу, и к воскресенью у меня уже не будет жениха.

— Помню, конечно, — улыбаюсь так, будто только об этом празднике и мечтаю. — Уже выбрала платье, в котором моя неприязнь к тебе будет выглядеть особенно утончённо.

Он растерянно моргает. Пытается понять, что у меня на уме и чем объяснить странные перемены в моём поведении.

И тут я снова улыбаюсь. Так широко, что он начинает нервничать.

21

— Вы наверняка в восторге от грядущей свадьбы? — щебечут кузины Ринара, кружась вокруг меня, как надоедливые золотистые мошки. Не помню, кто из них кто, они все на одно лицо — с одинаковыми локонами, одинаковыми фальшивыми улыбками и искренним обожанием моего жениха.

— В диком, несусветном восторге, — отвечаю мрачно.

— Расскажите скорее, какая у вас будет церемония? — Они подсаживаются ближе, шурша юбками.

— Короткая, — говорю, не моргнув.

— Как это? — Дружно округляют глаза, как будто я только что сообщила, что мы планируем пожениться в курятнике.

— Мне она покажется слишком короткой... потому что я