Храмовница - Елена Александровна Тимофеева

— Облава!

— Солдаты!

— К оружию!

— Они штурмуют!

Горела крыша сарая, горел крытый рогозом навес на столбах во дворе, под которым в жару ставили обеденный стол, горели смотровые башни. Через перила правой свесилось тело дозорного, насквозь прошитое стрелой, у стены лежал второй убитый.

Сильный удар снаружи качнул огромные бревенчатые ворота. За ним последовал ещё один и ещё один в стену.

— Из баллист лупят! — С заднего двора от конюшни бежал Бардаш. — С той стороны тоже лупят! Дозорные мертвы! Мы в кольце! Там армия! Их несть числа! Всё войско государя тут!

Две горящие стрелы перелетели через стену. Одна вонзилась в утоптанную землю, другая в столб, к которому привязывали коней. Пламя с наконечника тут же перекинулось на сухое дерево, капли пылающей смолы вгрызлись в него, огонь побежал вверх, вниз. Ещё одна стрела воткнулась в нижнюю ступень крыльца. Корнил подбежать, выдернул, затоптал пламя.

— Поберегись! — кинулся к нему Халзан.

— Сюда все! — Булат схватил Демиру за руку, потянул за угол дома. — Зацепит же!

Очередной выпущеный из баллисты камень шибанул в ворота так, что они затрещали.

— Оружие разобрать! — приказала Демира. — Держать оборону!

— Начальница, не удержать! — прокричал Бардаш. — Они пробьют стены, разнесут ворота и спалят тут всё!

— Уходить надо! — бросил Халзан. — Через подземный ход! Скорее!

— Демира, крепость вот-вот падёт! — добавил Булат. — Уходим!

— В дом бегом давайте! — скомандовала Демира. — Одеться и вооружиться ладом! И валим!

Время-то к зиме подходило, а выскочили в нижних рубахах, в портах и сапогах на босу ногу.

— Кто на дороге нынче в дозоре стоял? — спросила Демира, спешно опоясываясь и цепляя к перевязи ножны. — Силан? Ярём, Жменька, Буслай, Притык?

— Они вроде, — отозвался Халзан, затягивая пластины доспеха. — Да какая разница, кто? — добавил с досадой. — Нет их больше! Снесла их эта лавина! Ни отбиться не смогли, ни до нас доскакать, предупредить!

— Силан! — тоскливо вздохнула Демира, сбегая по лестнице вниз. — Не дождётся тебя твоя Белка!

«И я тебя не ждала!» — так некстати подала голос ехидная совесть.

«Я не могу любить их всех! — Демира едва удержала готовый сорваться с уст отчаянный крик. — И не могу их всех уберечь! И не должна!»

«Должна, — прозвучало в сознании непреклонное. — Потому что это твои волки, мать-волчица! Ты вела их и обязана была уберечь! А ты только смотришь, как они умирают за тебя, один за другим, один за другим!»

— Заткнись, заткнись! — сдавленно застонала она. — Я отпускала их! Они не ушли!

— Потом, Демира! — Идущий впереди Халзан не услышал, что она сказала в топоте и воплях, обернулся, схватил её за руку, повлёк за собой. — Выберемся, потом скажешь!

«Ты жрёшь своих детей, волчица-мать! — тонкой иглой вонзилось в разум Демиры пронзительное, обличающее. — Жрёшь своих волков! И какая же ты мать?»

Всё происходило стремительно: грохот, зарево огня, пробудившее гарнизон, летящие огненные стрелы, вспыхнувшие постройки, Бардашка, успевший понять, что произошло, и объяснить своим. Небось лясы точил с дозорными на стене или внизу стоял, увидел, уберёгся от смертоносного жала стрелы, помчался к товарищам.

Добежали до земляного сарая, откуда шёл подземный ход. Мирон и Милан бросились к конюшне. Огонь уже пожирал её соломенную крышу, и спешили они отомкнуть ворота, выпустить перепуганных, бьющихся в дыму лошадей.

Халзан распахнул дверь сарая, приподнял её. Подоспел Корнил, насели вдвоём, сорвали дверь с петель, дав товарищам больше места, шире проход. Трое или четверо вбежали в сарай, подняли крышку люка, ведущего в погреб, отбросили в сторону, скользнули в лаз. Туго заскрипела внизу, поддаваясь сильным рукам, дверь потайного хода.

— Начальница, лезь! Быстро! — Бардаш подтолкнул Демиру к проёму, снизу протянулись чьи-то руки, готовые принять, поддержать её, когда очередной, метко пущенный из баллисты камень пробил брешь в бревенчатых воротах.

Следующий удар снёс створку, и вторая воротина обрушилась под натиском хлынувшей в крепость штурмовой кавалерии. Закованные в доспехи солдаты на больших сильных конях, надёжно защищённых стальными пластинами, ворвались в форт.

Из пылащей конюшни навстречу войску вылетел обезумевший от страха табун. Лошади мчались привычным путём к воротам, за стены, к свободе, и сшибались с захватчиками, ломали шеи, ломали ноги, сминали их ряды. Людские крики, дикое ржание, рёв огня, лязг железа слились в единый раскалённый ураган войны. Штурмовой отряд прорубал себе дорогу по живому, копьями и мечами расшвыривая тела лошадей. Кровь лилась рекой.

Демира выскочила из сарая, застыла на миг при виде страшной мясорубки.

— Куда?! — заорал Халзан. — Назад! Ведьмак, уводи её!

Далер схватил её за руку, потянул в сарай, но она упёрлась, обернулась.

— Быстрее! — прокричал Халзан. — Табун задержит их ненадолго! Давай же! Мы за тобой!

Ничто не встревожило Демиру. Халзан не прощался с ней, не обнял, не поцеловал, не разглядела она в его глазах того выражения, с каким смотрят в последний раз, запоминая каждую чёрточку дорогого сердцу образа. Булат тоже ничем не насторожил. Сделал торопливый жест рукой, каким отмахиваются, показывают — «уходи».

Она спустилась в погреб, вбежала в низкий проём подземного хода. Далер шёл за нею, кто-то следовал за Далером. Мятежники быстро продвигались вперёд, держась за стены, согнувшись, цепляя плечами потолок, срывая дыхание в тесном душном коридоре. Остальные, Демира не сомневалась, идут позади. Остаться снаружи означало верную гибель. Разумный Халзан не вступит в бой с многократно превосходящим его противником, а уж Булат с его жизнелюбием, всегда удачно выходивший из любой передряги, тем более предпочтёт ретираду неминуемой смерти.

Но когда далёкий гул слабым эхом отозвался в переходе, Демира на миг ощутила страх. Стены задрожали, с потолка посыпались комья сухой земли. Она обернулась, кинулась назад, наткнулась на руки Далера:

— Куда ты? — услышала в темноте его голос. — Иди! — Он развернул её обратно. — Не задерживай остальных!

И она побежала дальше, не думая о том, что там, наверху, не зная — откуда она могла знать? Только трое разбойников успели спуститься за ними вниз, вбежать в подземный ход, когда каменный снаряд пробил крышу сарая, обрушил одну из стен.

Они могли бы уйти, успели бы, погреб не засыпало, выход был свободен, но тогда неминуемо выдали бы схрон. Враги увидели бы последних,