Пламя и кровь - Джордж Мартин

мнению великого мейстера Манкана, то были слова Орвиля, прозвучавшие спокойно, точно мелкая поправка. Грибок и септон Юстас настаивают, что это сказал лорд Бисбери, причем довольно язвительным тоном.

— Король, — возразила королева Алисента. — По справедливости Железный трон должен перейти к старшему законнорожденному сыну его милости.

Последовавший за тем спор продолжался всю ночь до рассвета, как сообщает нам великий мейстер Манкан. И Грибок, и септон Юстас с ним согласны. По их словам, один лишь лорд Бисбери говорил в защиту прав принцессы Рейниры. Престарелый мастер над монетой, служивший королю Визерису в течение большей части его правления, а до того и деду Визериса, Старому королю Джейхейрису, напомнил совету, что Рейнира старше своих единокровных братьев; что в ней больше крови Таргариенов; что покойный король сам избрал ее своей наследницей; что Визерис неоднократно отказывался изменить порядок престолонаследия, невзирая на мольбы королевы Алисенты и ее зеленой партии; что сотни лордов и ленных рыцарей в 105 году склонились перед принцессой и торжественно поклялись защищать ее права. (Рассказ великого мейстера Орвиля отличается лишь тем, что он вкладывает многие из этих доводов в собственные уста, а не в уста лорда Бисбери. Мы же увидим, что последующие события покажут, как было на самом деле).

Но все слова разбились о глухую стену. Сир Тиланд указал, что многие из лордов, поклявшихся защищать право наследования принцессы Рейниры, уже давно скончались:

— Прошло ведь уже двадцать четыре года. Сам я подобной клятвы не приносил — я в то время был еще ребенком.

Железный Посох, мастер над законами, сослался на Великий совет 101 года и выбор Старого короля в пользу Бейлона, а не Рейнис, в 92 году, затем пространно рассуждал об Эйгоне Завоевателе и его сестрах, и о священной андальской традиции, по которой права законнорожденного сына всегда выше прав всего лишь дочери. Сир Отто напомнил им, что супруг Рейниры — не кто иной, как принц Деймон:

— Мы все знаем его натуру. Несомненно, как только Рейнира сядет на Железный трон, править нами будет Лорд Блошиного Конца, король-супруг еще более неумолимый и жестокий, нежели когда-либо был Мейгор. Не сомневаюсь, что мне первому отрубят голову, но ваша королева и моя дочь вскоре последует за мной.

Деснице вторила королева Алисента:

— Они не пощадят и моих детей. Эйгон и его братья — законнорожденные сыновья короля, обладающие большими правами на престол, нежели выводок ее бастардов. Деймон отыщет какой-нибудь предлог предать смерти всех. Даже Хелейну с ее малышами. Нельзя забывать, что один из этих Стронгов лишил Эймонда глаза. Верно, в то время он был мальчиком, но из мальчика вырастает мужчина, а все бастарды по сути своей — чудовища.

Высказался и сир Кристон Коль. Он напомнил совету — если принцесса примет власть, после нее будет править Джекейрис Веларион:

— Да спасут Семеро нашу державу, если мы посадим бастарда на Железный трон!

После того Коль говорил и о распутстве Рейниры, и о бесчестии ее супруга.

— Они превратят Красный замок в бордель. Ничья дочь не будет в безопасности, ничья жена. Даже мальчики… мы знаем, кем был Лейнор.

Не отмечено ни единое слово, которое лорд Ларис Стронг вымолвил бы за все время споров, однако в том нет ничего необычного. Хоть и бойкий на язык, когда надобно, мастер над шептунами берег свои слова, ровно скряга — монеты, предпочитая не говорить, но слушать.

— Если мы поступим так, дело неизбежно закончится войной, — предупредил совет великий мейстер Орвиль, как записано в «Доподлинном изложении». — Принцесса не станет покорно стоять в стороне, и у нее есть драконы.

— И друзья, — объявил лорд Бисбери. — Люди чести, которые не забудут обетов, принесенных ей и ее отцу. Я стар, но не настолько, чтобы смиренно сидеть здесь, пока подобные вам замышляют украсть принадлежащую ей корону.

Сказав так, он встал, желая выйти вон.

По части последующих событий наши источники решительно не сходятся.

Великий мейстер Орвиль утверждает, что лорда Бисбери задержали у дверей по приказу сира Отто Хайтауэра и отвели в подземелья. Будучи заключенным в темницу, он со временем простудился и умер, не дождавшись суда.

Септон Юстас рассказывает иначе. По его описанию, сир Кристон Коль толкнул лорда Бисбери обратно в кресло и рассек ему горло кинжалом. Грибок также обвиняет сира Кристона в смерти его светлости, но, если доверять шуту, Коль, подняв старца за ворот, выбросил того в окно. Бисбери погиб, напоровшись на железные пики, которыми было усеяно дно сухого рва.

Все три хрониста едины в одном: первая кровь, пролитая в Танце Драконов, принадлежала лорду Лиману Бисбери, мастеру над монетой и лорду-казначею Семи Королевств.

Никаких иных возражений после его смерти не последовало. Остаток ночи прошел в обдумывании коронации нового короля (все согласились, что дело должно свершиться как можно быстрее) и составлении списков возможных союзников и предполагаемых противников на тот случай, если принцесса Рейнира откажется признавать восшествие Эйгона. Пока принцесса пребывала на Драконьем Камне в ожидании родов, «зеленые» королевы Алисенты пользовались преимуществом; чем дольше Рейнира оставалась в неведении о смерти короля, тем дольше она не начнет действовать. Согласно Грибку, королева Алисента тогда понадеялась, что-де, возможно, «та шлюха помрет родами».

Ни один ворон не вылетел той ночью. Не зазвонил ни один колокол. Слуг, знавших о кончине короля, заточили в темницы. На сира Кристона Коля возложили обязанность взять под стражу оставшихся при дворе «черных»: тех лордов и рыцарей, кто мог склониться на сторону принцессы Рейниры.

— Не чините им зла, если они не окажут сопротивления, — повелел сир Отто Хайтауэр. — Те, кто преклонит колена и присягнет на верность королю Эйгону, не пострадают от наших рук.

— А те, кто так не поступит? — спросил великий мейстер Орвиль.

— Изменники, — отрезал Железный Посох, — и придется им умереть смертью изменников.

И тогда лорд Ларис Стронг, мастер над шептунами, заговорил в первый и единственный раз: