Пламя и кровь - Джордж Мартин

— Да будем мы первыми, кто поклянется, чтобы не оказалось изменников и среди нас, — и, обнажив свой кинжал, Косолапый провел им поперек ладони. — Я требую клятву крови, что свяжет всех нас вместе, сделав братьями до смерти.

Так что каждый из заговорщиков полоснул сталью по своей ладони и пожал руку другим, присягнув кровному братству. Королеву Алисенту единственную из них освободили от принесения клятвы, ибо она была женщиной.

Над городом уже разгорелся рассвет, когда Алисента повелела Королевской гвардии привести в совет ее сыновей Эйгона и Эймонда. (Принц Дейрон, самый младший и кроткий из ее детей, находился в Староместе, где служил оруженосцем лорду Хайтауэру).

Одноглазого принца Эймонда, на тот день девятнадцатилетнего, отыскали в оружейной. Он облачался в кольчугу и латы для утренних занятий во дворе замка.

— Теперь Эйгон король? — спросил принц сира Уиллиса Фелла. — Или нам придется преклонить колени и целовать щель старой шлюхи?

Принцесса Хелейна завтракала со своими детьми, когда Королевская гвардия пришла к ней… Но когда ее спросили о местонахождении принца Эйгона, ее брата и мужа, она ответила только:

— Он не в моей постели, можете быть уверены. Если желаете, можете поискать под одеялами.

Принц Эйгон был занят «своими игрищами», как туманно отмечает Манкан в «Доподлинном изложении». А в «Свидетельстве Грибка» утверждается, будто сир Кристон нашел молодого короля пьяным и голым на каком-то подобии арены, в крысиной яме Блошиного Конца, где два беспризорника с подпиленными зубами грызли и рвали друг друга для его развлечения, в то время как девушка не старше двенадцати лет ублажала его своим ртом. Однако давайте сочтем столь омерзительную картину порождением Грибка, который всегда был Грибком, и вместо того примем во внимание слова септона Юстаса.

Хотя честный септон признает, что принц Эйгон, когда его отыскали, был с любовницей, однако же он уверяет, что девушка была дочерью богатого торговца, и к ней хорошо относились. Более того, принц поначалу отказывался становиться частью замысла своей матери. По свидетельству Юстаса, принц будто бы говорил:

— Наследница — моя сестра, отнюдь не я. Какой же брат крадет права своей сестры?

Эйгон заколебался лишь после того, как сир Кристон убедил наследника, что принцесса, надев корону, наверняка казнит и самого принца, и его братьев:

— Пока хоть один законнорожденный Таргариен жив, ни один Стронг не может надеяться сесть на Железный трон, — сказал Коль. — Если Рейнира пожелает передать после себя власть своим бастардам, у нее не останется иного выбора, кроме как снять ваши головы с плеч.

Наш кроткий септон настаивает, что только это и ничто иное сподвигло Эйгона принять корону, предложенную ему Малым советом.

Пока рыцари Королевской гвардии разыскивали сыновей королевы Алисенты, другие посланцы вызвали в Красный замок командующего городской стражей и его капитанов (их было семеро, каждый возглавлял один из семи гарнизонов городских ворот). При расспросе пятерых сочли сочувствующими делу принца Эйгона, а двоих, как и самого командующего, признали ненадежными, после чего те оказались в оковах. Новым командующим золотых плащей назвали сира Лютора Ларджента, самого грозного из этой «пятерки верных». Сир Лютор, будучи почти семи футов роста и похожий на быка, однажды, по слухам, единым ударом убил боевого коня. Тем не менее, сир Отто, будучи благоразумным человеком, позаботился о том, чтобы назвать собственного сына, сира Гвейна Хайтауэра (брата королевы), заместителем Ларджента, велев тому посматривать за сиром Лютором, чтобы не упустить какие-то признаки вероломства.

Сир Тиланд Ланнистер, объявленный мастером над монетой вместо покойного лорда Бисбери, немедленно начал действовать, завладев королевской сокровищницей. Золото короны разделили на четыре части. Одну из них вверили Железному банку Браавоса, другую под мощной охраной отослали в Утес Кастерли, третью — в Старомест. Остаток богатства предназначили для подкупа и даров, а еще для оплаты наемников в случае нужды. Чтобы заместить сира Тиланда на должности мастера над кораблями, сир Отто обратил взор на Железные острова и отправил ворона к Дальтону Грейджою, прозванному Красным Кракеном, дерзкому, бесстрашному и кровожадному Лорду-Жнецу Пайка шестнадцати лет от роду, предложив тому адмиральское звание и место в совете за его верноподданство.

Прошел день, за ним другой. Ни септонов, ни Молчаливых Сестер не призвали в опочивальню, где лежало и разлагалось раздутое тело короля Визериса. Не зазвонил ни один колокол. Вороны вылетели, но не на Драконий Камень. Вместо того они направились в Старомест и Утес Кастерли, в Риверран и Хайгарден, и ко многим другим лордам и рыцарям, которые, как королева Алисента имела причины думать, могли питать приязнь к ее сыну.

Извлекли на свет и тщательно изучили анналы Великого совета 101 года. Взяли на заметку, какие лорды поддержали тогда Визериса, а какие — Рейнис, Лейну или Лейнора. Собравшиеся лорды отдали предпочтение наследнику-мужчине перед женщиной с перевесом двадцать к одному, однако же имелись и несогласные. Такие дома с наибольшей вероятностью окажут поддержку Рейнире, дойди дело до войны. Сир Отто счел, что принцесса заполучит Морского Змея со всеми его кораблями и, вероятно, других лордов восточного побережья: прежде всего — лордов Бар-Эммона, Масси, Селтигара и Крэбба; возможно, даже Вечернюю Звезду Тарта. То были силы невеликие, за исключением Веларионов. Северяне более внушали опасения: в Харренхолле Винтерфелл высказался в пользу Рейнис, как и знаменосцы лорда Старка, Дастин из Барроутона и Мандерли из Белой Гавани. И на дом Арренов нельзя было положиться, ибо в Орлином Гнезде ныне правила женщина — леди Джейн, Дева Долины, чьи права в случае отстранения принцессы Рейниры также становились сомнительными.

Наивеличайшей опасностью виделся Штормовой Предел, ибо дом Баратеонов всегда был преданным сторонником притязаний принцессы Рейнис и ее детей. Хотя старый лорд Боремунд скончался, его сын Боррос воинственностью даже превосходил отца; не приходилось сомневаться, что малые штормовые лорды последуют за ним, куда бы тот ни повел их.

— Значит, нужно позаботиться, чтобы лорд Боррос привел всех к нашему королю, — заключила королева Алисента, после чего послала за своим вторым сыном.

Таким образом, в Штормовой Предел в тот день отправился не ворон, но Вхагар, наистарейшая и наигромаднейшая изо всех драконов