Пламя и кровь - Джордж Мартин

— Твоя цель — добиться руки одной из дочерей лорда Баратеона. Сгодится любая из четверых. Очаруй девушку и заключи брак, и лорд Боррос предоставит твоему брату штормовых лордов. А если подведешь…

— Я не подведу, — хвастливо ответил Эймонд. — Эйгон получит Штормовой Предел, а я — девицу.

Ко времени отбытия принца Эймонда смрад из опочивальни покойного короля растекся по всей Твердыне Мейгора, и множество диких историй и слухов разошлось по двору и замку. Темницы под Красным замком поглотили столь многих людей, заподозренных в неблагонадежности, что исчезновениями заинтересовался даже верховный септон. В письме, присланном из Звездной септы Староместа, он спрашивал о некоторых из пропавших. Сир Отто Хайтауэр, наидотошнейший из людей, когда-либо занимавших пост десницы, желал для приготовлений большего времени, но королева Алисента понимала, что откладывать далее нельзя. Принц Эйгон устал от скрытности. Он требовал у матери ответа:

— Король я или нет? Если король, то коронуйте меня.

Перезвон колоколов, возвестивший завершение правления, раздался на десятый день третьей луны 129 года после З.Э. Великому мейстеру Орвилю, наконец, дозволили разослать воронов, и черные птицы поднялись в воздух сотнями, неся во все уголки королевства новость о восхождении Эйгона на трон. Послали за Молчаливыми Сестрами, чтобы подготовить тело к сожжению. Всадники на бледных конях понесли весть людям Королевской Гавани, выкрикивая:

— Король Визерис мертв, да здравствует король Эйгон!

Как пишет Манкан, заслышав те крики, одни радовались, другие плакали, но по большей части народ лишь молча и настороженно смотрел, сбитый с толку. А время от времени раздавались голоса, восклицавшие:

— Да здравствует наша королева!

Тем временем шли спешные приготовления к коронации, местом проведения которой избрали Драконье Логово. Каменные сидения под его исполинским куполом могли вместить восемьдесят тысяч человек; а толстые стены, прочная крыша и мощные бронзовые двери Логова позволяли оборонять его, попытайся изменники сорвать торжество. В назначенный день сир Кристон Коль возложил железную с рубинами корону Эйгона Завоевателя на чело старшего сына короля Визериса и королевы Алисенты, провозгласив его Эйгоном из дома Таргариенов, вторым этого имени, королем андалов, ройнаров и Первых людей, владыкой Семи Королевств и Защитником Державы. Его мать, любимая простонародьем королева Алисента, увенчала собственной короной голову Хелейны, супруги и сестры Эйгона. Расцеловав ее в обе щеки, мать преклонила перед дочерью колени и, опустив голову, назвала ее «моей королевой».

Рисунок 46. Сир Кристон Коль коронует Эйгона II Таргариена.

Можно спорить, сколько именно горожан стало очевидцами коронации. Великий мейстер Манкан, опираясь на Орвиля, сообщает нам, что в Драконьем Логове столпилось более ста тысяч простолюдинов, и крики их были столь громогласны, что стены сотрясались. Грибок же твердит, что каменные скамьи были заполнены лишь наполовину. Поскольку верховный септон Староместа был уже излишне старым и дряхлым для поездки в Королевскую Гавань, помазать чело Эйгона святыми елеями и благословить его семью именами бога выпало септону Юстасу.

Кое-кто из присутствовавших, чей глаз был острее, нежели у других, мог заметить, что рядом с новым королем находилось лишь четыре белых плаща, а не пять, как ранее. Прошедшей ночью Эйгон II претерпел первое отступничество: сир Стеффон Дарклин из Королевской гвардии ускользнул из города вместе со своим оруженосцем, двумя стюардами и четырьмя городскими стражниками. Под покровом тьмы они пробрались через задние ворота к месту, где ожидал рыбачий ялик, доставивший их на Драконий Камень. Беглецы унесли с собой украденную корону: обруч из желтого золота, украшенный семью драгоценными камнями разных цветов, что носил король Визерис, а до него Старый король Джейхейрис. Когда принц Эйгон предпочел носить железный с рубинами венец Завоевателя, чьим именем его нарекли, королева Алисента велела спрятать корону Визериса под замок. Стюард же, получивший указание, взамен того сбежал вместе с драгоценным убором.

После коронования оставшиеся королевские гвардейцы препроводили Эйгона к его дракону, великолепному созданию с блиставшей золотом чешуей и нежно-розовыми перепонками крыльев. Дракона золотого рассвета нарекли именем Солнечный Огонь. Манкан рассказывает, что король трижды облетел вокруг города, после чего опустился в стенах Красного замка. Сир Аррик Каргилл провел его милость в освещенный факелами Тронный зал, где Эйгон II взошел по ступеням Железного трона в присутствии тысячи лордов и рыцарей. Здравицы гремели по всему залу.

На Драконьем Камне криков радости не звучало. Напротив, по чертогам и лестницам башни Морского Дракона эхом отдавались вопли. Они исходили из покоев королевы, где Рейнира Таргариен тужилась и содрогалась в родовых муках уже третий день. Дитя ожидалось не ранее следующей луны, но вести из Королевской Гавани привели принцессу в черную ярость. Неистовство Рейниры, вероятно, и вызвало роды, будто бы дитя в утробе также было разъярено и стремилось вырваться наружу. Все время, пока длились роды, принцесса выкрикивала проклятия, призывая гнев богов на единокровных братьев и их мать-королеву; она расписывала, каким пыткам подвергнет их, прежде чем дозволит умереть. Как утверждает Грибок, она проклинала и еще нерожденного ребенка, раздирала ногтями свой огромный живот, хотя мейстер Герардис с повитухой и пытались удержать ее, то и дело кричала:

— Чудовище, чудовище, выходи, выходи, ВОН, ВОН, ВОН!

Когда, наконец, дитя явилось на свет, то действительно узрели чудовище — мертворожденную девочку, искривленную, неправильно сложенную, с чешуйчатым хвостом, похожим на обрубок, и дырой в груди на месте, где должно было быть сердце. Так ребенка описывает Грибок. Карлик утверждает, что он сам вынес крохотульку на двор, чтобы сжечь. Мертвую девочку нарекли Висеньей — так объявила принцесса Рейнира на следующий день, когда маковое молоко притупило остроту ее боли:

— То была моя единственная дочь, а ее убили. Они украли у меня корону и погубили дочь. И они за все ответят!

Танец Драконов начался, когда принцесса созвала свой собственный совет. «Черный совет», как его поименовали в «Доподлинном изложении», собрался на Драконьем Камне в противовес «зеленому совету» в Королевской Гавани. Сама Рейнира председательствовала на нем, она сидела меж ее дядей и мужем, принцем Деймоном, и ее