Маскарад Мормо - Мария Понизовская

на стену за его спиной. С тех пор, как Лисов снял маску, он стал очень эмоциональным. Не то чтобы раньше было как-то иначе. Но теперь… Солнцева едва ли за всю свою жизнь встречала ещё хоть кого-то, любившего гримасничать так сильно, как этот кусок дерьма.

Балалаечники наконец ударили по струнам. Резкий звук быстро оборвался, прежде чем палаты наполнились куда более приятной и поначалу едва слышной трелью. Лисов отвесил насмешливый поклон, одновременно с ним то же проделали и остальные парни. Елена нехотя отзеркалила его жест. И началась пляска. Хотя больше это было похоже на пытку.

Она позволила Быковой и Алине взять себя за руки и утянуть в быстрый водоворот хоровода. Пока она с остальными девицами просто плывёт по кругу, быстро перебирая ногами, всё в порядке. Парни тоже сдвинулись с места, направление их хоровода было противоположным. В какой-то момент, пока девицы ускоряли шаг, почти переходя на бег, внешний юношеский круг расцепил руки. Они пустились вприсядку, прыгали и кружились – танец стал диким и несколько хаотичным. И Елену почти отпустило.

До того момента, пока не настало время сходиться со своей парой.

– Выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет, – сообщил Лисов, вновь вцепившись в край её платка и резко дёргая его, вынудив Елену поднять руку.

Теперь они кружились на месте и… вместе. И Солнцевой пришлось смотреть, чтобы не сбиться с шага. Если она лишится равновесия, то быстро окажется на полу, где её затопчут до смерти, потому что прерывать сходнец – плохая примета.

– Скажи, ты что, кувыркаешься с ним?

От внезапного вопроса Елена споткнулась. Её повело назад. Платок угрожающе натянулся, и Лисов резко дёрнул его на себя, возвращая Солнцеву в правильное положение.

– Что ты не-несёшь? – прошипела она, когда вновь обрела равновесие.

– «Что ты не-не-несёшь?» – передразнил её Лисов, скривившись. – Ты такая жалкая. Неудивительно, что вы нашли общий язык. Буквально, да?

Елена рванула платок на себя, и Лисов на миг сбился с шага. Почти налетел на неё. Как некрасиво. «Что подумает твой отец?» – Солнцева мстительно улыбнулась. Его лицо перекосилось от бешенства.

– Я не понимаю, о-о чём ты говоришь, – нарочито спокойно сказала она.

У Лисова дёрнулась губа. Но он быстро взял себя в руки. И притворно-ласково улыбнулся:

– О Котове, глупышка. – Он поднял руку с платком и заставил Елену провернуться вокруг своей оси. – Твой отец знает, как низко ты пала? Мерзость.

Он крутанул её ещё раз. И ещё. И ещё. С каждым разом сильнее и быстрее. Солнцева даже не успела вникнуть в смысл сказанных им слов, потому что весь окружающий мир слился в пёструю размазню. Она почувствовала привкус рвоты на языке. Ещё несколько оборотов, и она не сможет удержать её в себе.

«Ублюдок!» – в отчаянье подумала она.

Но прежде чем произошло неизбежное, Лисов резко перестал кружить её. Они снова оказались лицом к лицу, вытянув руки и сжимая платок высоко над головами. И это было единственным, что не позволило Елене упасть.

– Что за чушь? – процедила она сквозь зубы.

– Чушь ли?

– Я не-е сплю с Ко-отовым, грёбаный ты извращенец! – Слова вырвались раньше, чем она успела себя остановить.

Она не собиралась оправдываться! Не перед ним!

– А что делаешь? – Он гаденько улыбнулся и вновь предпринял попытку заставить её крутиться.

Но в этот раз Солнцева была готова. Её рука напряглась, не давая Лисову сделать это ещё раз.

Она ничего не ответила. Потому что не собиралась продолжать этот тупой разговор. Чистая ненависть, струящаяся по её жилам, медленно, но верно заставляла трезветь.

К звонкой трели балалаек присоединился бой барабанов. И Лисов выпустил платок так внезапно, что Солнцева по инерции сделала два шага назад, каким-то чудом не полетев на пол. Девицы снова собирались во внутренний хоровод. Елена не успела и глазом моргнуть, как её взяли за руки и вновь утащили в дикую беготню по кругу.

«Чёртов сходнец!»

Пляска продолжалась. Хороводы сходились и расходились, и до тех пор, пока и юноши, и девицы быстро бежали каждый по своей оси, Елена не видела Лисова. Не чувствовала его травяной запах. Не слышала его омерзительного голоса. Но рано или поздно им снова придётся разбиться на пары. А потом снова собраться в хороводы. И так столько раз, пока кто-то не начнёт падать, пока целые пары не начнут покидать плясовой круг. Пока не останутся лишь двое.

Это могло продолжаться до самого утра.

В конце концов, она снова оказалась лицом к лицу с Лисовым. А потом снова в цепочке девичьего хоровода. Затем ещё раз. И ещё. Она уже перестала осознавать, как долго всё это продолжается, занятая лишь тем, чтобы не упасть и удержать рвоту.

Елена вернулась к происходящему, когда обе руки её снова оказались свободны. Но ненадолго. Хищная улыбка Лисова, представшая перед глазами, не была неожиданностью. И всё же Елена вздрогнула, когда он снова сгрёб её платок. Они опять стали кружиться.

Видит Крипта, ей хотелось отпустить чёртов платок – прямо сейчас, на полном ходу. И тогда они оба полетели бы на пол. И тогда бы для них сходнец окончился.

Но она не могла. Ради Лады. Елена готова была стать посмешищем, выбыв самой первой. Была бы рада сделать им Лисова, Татиморово отродье. Но она не могла поступить так со своей сестрой.

Елена, упрямо глядящая на пуговицы лисовского кафтана, заставила себя поднять взгляд на его лицо. Ненормальное, пунцовое от бега лицо, которое меняло выражения с такой скоростью, будто у него был тик. Но у Ирии его не было. У Мирослава был.

– Я собираюсь вспороть ему брюхо на следующей неделе, – с неподдельным энтузиазмом сообщил Ирия, когда они шагнули навстречу друг другу. – Приглашаю тебя посмотреть.

Она ничего не ответила, продолжая бесстрастно вглядываться в его глаза. Ярость достигла той точки, когда Елена перестала её ощущать. Она перестала чувствовать что-либо вообще. И всё, о чём она флегматично думала, так это о том, как его ненавидела.

Он поднял руку выше, заставляя Елену сделать шаг навстречу. И сам сделал то же, сокращая расстояние между ними настолько, что это стало почти неприлично.

– Ты всё равно будешь смотреть, – весело прошептал он ей прямо в лицо. – Но лучше не вынуждай меня тебя заставлять.

– А ты по-по-пробуй, ублюдок, – отозвалась она, едва ли впечатлённая. – И увидишь, что будет.

Она не блефовала. Елена совершенно точно была уверена – в этот конкретный момент, – что готова убить его. Раскроить его череп, или хотя бы попробовать. Приложить достаточно усилий, чтобы он навсегда остался