Маскарад Мормо - Мария Понизовская

«Разве могут колдуны иметь детей от женщин из Верхнего мира?»

Елена сорвалась с места и снова схватила со стола карандаш и лист бумаги.

«Нам надо поговорить, Алина! Про учителя. Это срочно. Это срочно!!!» — Она остервенело скомкала послание и запихала в капсулу пневпомочты.

– Ответь мне! – прошипела она, захлопнув крышку трубы. – Ответь мне, чё-орт тебя побери!

Она должна подняться на Поверхность. Она должна снова выследить Диля, зажать его в угол. Понять, мог ли он ворожить. «Конечно, не мог!» – стучало в висках. Попробовать снова расправиться с ним.

«Это просто совпадение, – уже в сотый раз пыталась убедить Елена себя. – Они – не родня. Не могут быть роднёй. Нет, невозможно!»

И в сотый раз у неё не получилось.

Но ведь Котов сказал бы ей, если бы это было так. Верно?

Елена не сводила глаз с окна. Ходила из стороны в стороны, меряя шагами комнату. Лишь изредка смотрела на часы. Те тикали. Громко. И так ненормально, необъяснимо медленно.

Котов не писал ей с тех пор, как они вернулись из-за Девятого кольца. Но с ним должно было быть всё в порядке. Иначе «Артефактория» была бы продана. Ведь так? Лисовы получили неприятную весть вчера вечером. Могли ли они успеть что-то предпринять? Может, убили его этой ночью?

«Нет, – быстро успокоила себя Солнцева. – Нет, пресса… Это был бы слишком большой резонанс».

Но разве Лисовых могло остановить нечто подобное? Если бы они захотели избавиться от Котовых навсегда, они бы сделали это. Так или иначе.

Елена подлетела к платяному шкафу и распахнула створки с такой силой, что едва не опрокинула его на себя. Ей нужно его найти. Ей нужно убедиться, что всё в порядке.

И выбить из него чёртову правду!

– Дара! – закричала она изо всех сил. – Дара!

Служанка явилась на зов спустя пару минут. Обеспокоенная, бледная и взмокшая от бега.

– Госпожа?

– Закрой дверь, – велела Елена, и когда та подчинилась, безапелляционно заявила: – Мне ну-ужно в город.

И вытащила из шкафа чёрный кафтан.

– Но домашний арест…

– Мне нужно в город! – рявкнула Солнцева. – Скажи отцу, что мне н-н-нужно исподнее! Скажи ему… ой, да-а что угодно!

Дара переступила с ноги на ногу и опустила голову:

– Простите, госпожа, – неуверенно сказала она. – Но вы ведь понимаете, что он просто отправит в город меня.

– Дара! – Елены швырнула на пол кафтан.

– Госпожа, – голос служанки стал твёрже, хотя взгляд она так и не подняла, – он не отпустит вас. Не после утренних ново…

– Закрой рот!

Солнцева захлопнула шкаф. Дара была, конечно, права. Но это ничего не меняло. Елене нужно было найти Котова. Елене необходимо было узнать правду!

– Если ты мне не поможешь, – прошипела она, снова поворачивая голову к служке. – Я всё ра-равно отсюда выберусь, Дара. Даже если придётся ле-езть че-через грёбаное окно!

– Госпожа…

– И лучше от этого ни-никому не станет, – перебила Солнцева, а затем рявкнула: – Снимай одежду!

– Госпожа? – Служанка побледнела так сильно, что на мгновение Солнцевой даже стало её жаль.

Но она всё равно упрямо скрестила руки на груди, окинув Дару свирепым взглядом.

– Дай мне свою одежду, – вкрадчиво прошептала Елена. – Или я заберу её са-сама!

Служка попятилась. Солнцева вздохнула и на миг прикрыла глаза. Видит Крипта, она вовсе не хотела причинять Даре вред. Она не как Лисов. Она не как Светозар. Но…

Елена сделала два торопливых шага в её сторону, когда комнату огласила холодная трель почтового колокольчика. И этот звук – знакомый, такой обыденный – заставил на миг ноги прирасти к полу.

«Неужели?..»

Солнцева медленно обернулась.

– Г-госпожа… – начала было Дара.

– Стой на месте! – велела она, бросив на служку испепеляющий взгляд.

И кинулась в другой конец комнаты. Створки окна скрипнули, распахнувшись, и врезались в стены. Комнату огласило дребезжание стекла. Елена схватила тубус и развинтила его в ту же секунду. Как же сильно тряслись её руки!

Почерк, змеящийся по жёлтой, тонкой бумаге, не принадлежал Мирославу. И от разочарования у Солнцевой перехватило горло. Но она всё равно заставила себя прочитать ровные, аккуратный строчки:

«Во славу Предкам, Елена. Поздравляю тебя с радостной вестью. Чревоблагие Лады, да будет здоров её плод. Мы собираем женский круг, чтобы проводить в новую жизнь твою сестру. Он будет в центральной купели. Сегодня в час пополудни. Прошу, загляни прежде ко мне на пару слов. Потом можем вместе пойти в купель. Буду ждать тебя в половине первого в лавке.

Ляля».

Солнцева прикрыла глаза, на миг позабыв и о Полунине, и о Диле. Проводы женского круга – обязательный обряд. Она должна была собрать их сама. Ведь она сестра Лады.

Ком стал поперёк горла, и Елена аккуратно свернула записку. И положила на стол.

– Мой же-енский круг собирается, – упавшим голосом сообщила она. – По случаю Чре-евоблагия Лады.

Окно само собой закрылось с тихим щелчком. Солнцева присела на краешек кресла и подняла взгляд на Дару. Лишь когда их глаза встретились, вжавшаяся в дверь служанка неуверенно пробормотала:

– Да, но ваш отец…

– Не смеет мешать собраниям женского круга! – ощетинилась Елена, вновь оказываясь на ногах. – Никто не-не смеет мешать. Таков наказ п-предков.

– Но они должны сперва уведомить вашего отца…

– У меня нет времени на эту чушь, Дара, – процедила Солнцева. – Дай мне свою одежду. И не выходи из комнаты, пока я не вернусь, поняла?

– Но…

– Я со всем разберусь!

Она спешно подняла с пола кафтан и бросила его на кровать. Сорвала низкий домашний кокошник с головы и выжидающе уставилась на Дару. Помешкав пару секунд, та вздохнула. И принялась послушно развязывать пояс сарафана.

Они переодевались в молчании. И тишину комнаты тревожило лишь назойливое тиканье часов. Тик-так. Тик-так. Да скрежет летучих кораблей за окном.

Солнцева стояла перед зеркалом, поправляя на голове серую кичку с крошечными рожками, не чета тому, что вчера носила Лада – когда до её ушей снова донёсся холодный звон колокольчика. Она настороженно повернулась на его зов, быстро прикидывая, ждала ли Ляля ответ? А потом открыла окно и поймала капсулу пневмопочты. Внутри оказался клочок бумаги – с неровными рваными краями, даже не свёрнутый. На нём было всего два слова – они заставили Елену нахмуриться:

«Не ходи».

Она моргнула. И снова пробежалась глазами по посланию. Невероятно. Елена поджала губы. Это был почерк Котова. Это был его чёртов почерк! Так он был жив и здоров. Так он мог ей писать.

«Ах ты мерзавец…» –