Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– Ты угрожаешь мне, Солнцева? Правда? – На его лице не было ничего, кроме злобного веселья. – Скоропостижная кончина младшего братца заставила тебя совсем спятить?

Ненормальная, необъяснимая апатия, сковывающая её последние минуты, лопнула, как мыльный пузырь.

– Закрой свой поганый рот! – рявкнула она.

Но Лисов только рассмеялся.

– Ты знаешь, насколько он грязный, этот твой мерзкий уродец-дружок, Солнцева? – поддразнил он, довольно щурясь. – Ты знаешь, насколько гнилая у него кровь? Насколько помешанная вся их семейка? Проклятые выродки.

Елена прищурилась, чувствуя, как горит лицо. И ни пляска, ни хлебное вино больше не были к этому причастны. Она хотела убить его. Сильнее, чем кого-либо ещё.

– Ты знаешь всё это, Солнцева?

«Всё в порядке, – сказала она себе, пытаясь выровнять дыхание. И без Лисова бок давно кололо. – Он просто пытается вывести меня из себя».

– Я знаю, что его дядя был О-о-отверженным, – сообщила она настолько бесстрастно, насколько была только способна в этот момент. – Едва ли меня это во‑во…

Ирия вдруг разразился таким странным, таким диким и громким хохотом, что у неё кровь застыла в жилах. Снова. На миг она даже перестала слышать музыку.

– Отверженным? – переспросил Лисов, когда его смех резко оборвался. Лицо приобрело жутковатое, порочное выражение. Быстро, как по щелчку. – О, Полунин не был Отверженным, милая. Он был Обезличенным.

Елена будто ударили под дых.

«Обезличенный? – сильно грохотало в голове. – Обезличенный?»

– Это он сказал тебе про Отверженного? – полюбопытствовал Лисов, его голос был таким спокойным, расслабленным, будто принадлежавшим другому человеку. – Распространённая байка. Но правда в том, Солнцева… – Он вдруг наклонился к ней так близко, что не будь Елена так оглушена его словами, то отпрянула бы. – Что его дражайший дядюшка трахал грязное отродье с Поверхности, – доверительно прошептал Лисов ей прямо в лицо. – Поехавший вырожденец, да. Но не Отверженный. Нет-нет, Солнцева. Он получил своё лицо. Привёл в Крипту своего отступника. Знаешь, как он выбрал жертву, Солнцева?

Она молча таращилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Но Ирию это не беспокоило. Он продолжал нашёптывать, не сводя с неё глаз:

– Он выбрал его не потому, что он был так уж сильно пропитан остаточным следом волшбы. – Ирия улыбался, всё шире и шире. – А потому что ему понравилась девица, на которой его жертва был женат. Полунин получил своё лицо. И вероятно, что-то с ним сделал, потому что обычно мы не выглядим идентичными копиями наших отступников из верхнего города. Мы похожи на них, да. Но не настолько, чтобы кто-то мог принять нас за них. А знаешь, что он сделал потом, милая?

Елена зажмурилась, не желая слышать то, что он скажет дальше. Если бы она могла, то заткнула бы уши. И плевать на пляску, плевать на позор. Она была так напугана, что собственное тело не слушалось. И они с Лисовым продолжали кружить по центру приёмных палат.

– Потом он тайком поднимался на Поверхность, – весело проговорил Ирия. – И притворялся её мужем. Но видимо, она, в конце концов, что-то поняла. Потому что Полунин стал закупать нити-путанники мыслей. Огромными мешками. Знаешь, у кого? О, тебе понравится! У Котовых. Они были мелкими аптекарями, ты знала? Почти ничего незаконного. И вот однажды… отец твоего грязного уродца – Милан Котов – проследил за Полуниным. А потом стал его шантажировать. Он хотел его сестру в обмен на молчание. Сказал, что донесёт ягинцам, если Полунин не уговорит семью выдать ту за Котова. Оно и понятно. Кто такие были Котовы, а кто – Полунины.

У Елены кружилась голова. Она не чувствовала опоры под ногами. И не понимала, каким вообще образом продолжает плясать.

– Его семья не согласилась, как ты понимаешь, – продолжал нашёптывать Лисов. – Они едва не выдали её замуж. За другого, конечно. И тогда Милан Котов их всех подставил. Полунина – Алексея, он взял себе даже имя, как у отступника, какая же мерзость – лишили лица. А его семью сослали в Трущобы. Всех до единого. Кроме сестры.

Лисов улыбнулся, обнажив зубы. И Елене на миг показалось, что их у него во рту больше, чем должно быть.

– Его чудесная красивая сестра, – Ирия притворно скорбно вздохнул. – Котов потребовал её у моего деда в награду «за бдительность». И Татимир поженил их. Вот такая красивая история любви. Тебе понравилось, Елена?

«Он лжёт, – промелькнуло у неё в голове. – Он просто лжёт. Лисовы всегда лгут».

Солнцева почти нашла в себе силы, чтобы именно это ему и сказать. Как вдруг заторможенный мозг выхватил из памяти недавно произнесённое имя. Имя, от которого у неё перехватило дыхание, прежде чем она осознала этому причину. «Алексей? – судорожно размышляла она. – Он сказал “Алексей”?» Она вдруг вспомнила тёмные пятна, вставшие перед глазами, ощущение удавки на шее, когда в приступе безумия пыталась убить Котова. А потом… потом, когда пыталась убить Диля.

Это ведь не могло быть совпадением.

Это не было совпадением.

Елена согнулась пополам. И её вырвало.

– Ого! – весело воскликнул Лисов, не давая ей полноценно остановить пляску. – Настолько понравилось, а, Солнцева? Ничего, я согласен с этой реакцией.

Она едва могла дышать, пытаясь откашляться. Бок нестерпимо кололо. И стоило ей снова это почувствовать, как весь мир разом обрушился на неё. Быстрая и громкая трель балалаек, бой барабанов и звон бубнов. Ноги ныли, голову будто зажали в тиски. Красок вокруг было слишком много, слишком ярких и очень контрастных.

«Я сейчас потеряю сознание», – в панике подумала она.

– Не вздумай свалиться в обморок, – резковато предупредил её Ирия, словно прочитав мысли.

Но он не мог. Она скосила глаза. Кольцо всё ещё было на большом пальце.

– Что… – медленно проговорила она, пытаясь собраться с мыслями. – Что… что с-случилось с той… с той…

Елена замолчала, не в силах продолжить.

– Его мерзкой верхней девицей? – К счастью, Лисов всё понял. – Не знаю. Прибили, наверное. Не всё ли равно? «Что случилось на Поверхности, да останется там же». Едва ли она была в своём уме, в любом случае. Не после стольких недель с перепутанными мыслями.

– Ты… – у неё вырвался рваный вздох. – Ты… не-не лжёшь ведь, да?

– Лгу? – Ирия расхохотался. – Милая, ты переоцениваешь моё воображение. При всём желании, я не смог бы выдумать нечто подобное. Как говорится… если что-то кажется тебе настолько безумным, что просто не может быть правдой, знай – это она и есть.

Она ничего не ответила. Они продолжали плясать ещё какое-то время, но Солнцева давно потеряла ему счёт. Тело двигалось само собой,