Императорский пион - Лю Ляньцзы

Спустя несколько дней я приказала евнухам Сяо Юню и Сяо Ляню наловить бабочек, которые были редкостью в это время года. Моя просьба сильно их удивила.

– Осенью очень сложно найти бабочек, – сказали они в ответ на странный приказ.

Я склонилась к зеркалу, тщательно вырисовывая брови формы «Синева далеких гор». В моем нынешнем положении я больше не могла использовать дорогую тушь для бровей и обходилась тем, что имела. «Синева далеких гор»… Именно такие брови нарисовал мне Сюаньлин в прошлом году. Этим жестом он хотел выразить свою безграничную любовь. Честно говоря, мне никогда не нравилась эта форма. Больше всего мне подходили брови в виде ивовых листьев. Но сегодня я мазок за мазком очень тщательно и старательно вырисовывала те самые горы. Мне ведь нужно заполучить благосклонность императора! Мысленно я рассмеялась над собой. Пускай он не может подарить мне любовь, но я снова добьюсь его благосклонности и займу такое положение, при котором смогу спокойно жить в опасном императорском гареме.

Лениво водя брусочком по бровям, я, не оборачиваясь, сказала:

– Для бабочек сейчас не время? Но мне они нужны, причем самые красивые.

Евнухи так или иначе выполнят любой мой приказ, даже если он сумасбродный и неожиданный.

Я усмехнулась. Просто женщина, оказавшаяся не в том месте не в то время, решила устроить такое же неуместное, как она сама, представление.

Красные перила и нефритовые ступени императорского дворца не менялись, но я уже была другой, и свидетельницей этого стала холодная луна, сияющая на темном небе.

Глава 4. Бабочка удачи[12]

Сяо Юнь и Сяо Лянь очень старались выполнить мой приказ, и им удалось до наступления холодов наловить чуть больше двадцати бабочек с очень красивыми и яркими крылышками: розовыми, сиреневыми, синими, зелеными и лимонно-желтыми.

Я была очень довольна результатом их стараний.

– Скоро похолодает, и Министерство двора наверняка в ближайшие дни пришлет уголь на зиму. Передай Цзян Чжунминю, что нам не нужны новые ткани, пускай заменит их на хороший уголь и новые жаровни, и попроси его прислать больше нарциссов и цветущие ветки сливы, – велела я Сяо Юню.

Одной из моих удач было повышение Цзян Чжунминя до управляющего Министерством двора. Несмотря на то что сейчас Танли обходили стороной, а государь больше не проявлял ко мне благосклонность, ситуация была не такой плохой, как в те дни, когда я только вошла во дворец. Если бы не помощь Мэйчжуан, мне бы той зимой пришлось задыхаться от дыма дешевого угля. Евнух Цзян понимал, кому обязан новой должностью, и потому был ко мне добр и внимателен. Он пришлет в Танли все, о чем я попрошу, пока это в его власти.

Когда Сяо Юнь удалился, я обратилась к Цзиньси:

– Инсиньдянь сейчас пустует. Отнеси бабочек в зимнюю комнату и помести под большой колпак. Следи, чтобы там было тепло как весной, не жалейте угля. Ты должна лично три раза в день приносить бабочкам свежие цветы, чтобы они могли полакомиться пыльцой. Запомни, ты должна делать это сама, потому что другим я не доверяю.

По серьезному тону Цзиньси поняла, что это очень важное задание. И хотя служанка не знала, что именно я задумала, она изо дня в день усердно ухаживала за бабочками.

Через пару дней Мэйчжуан пришла в Танли как раз в тот момент, когда я обсуждала со швеями новые наряды. Подруга очень обрадовалась, увидев, с каким увлечением я рассматриваю ткани и выбираю фасон. С тех пор как я заболела, я совершенно перестала следить за собой. Я целыми днями ходила с ненакрашенным лицом, а красивые наряды и дорогие украшения пылились в шкафах. Это был один из способов выразить материнскую тоску по утерянному ребенку.

Мэйчжуан, сдерживая довольную улыбку, неуверенно спросила:

– Ты наконец-то пришла в себя?

– Спасибо, сестрица, за урок, – сказала я в ответ, прижимая к себе отрез тонкой парчи молочно-зеленого цвета. – Сегодня я уже не та, что была вчера.

Я заметила, как засияли глаза Мэйчжуан.

– Раз ты решилась, то нельзя терять время.

Закатав рукава, я сама разрезала ткань там, где будет талия, и тихонько ответила:

– Не спеши, сестрица. У меня еще есть время.

В последующие дни я не сидела сложа руки.

Как-то я взглянула в зеркало и увидела, как сильно исхудала из-за долгого уныния и болезни. Я прежняя и я нынешняя были словно два разных человека. Когда я переодевалась перед сном, я подняла глаза и в отражении увидела свои выпирающие ключицы. Вид костей, обтянутых кожей, сильно меня напугал. Я не могла в это поверить. Подняв руку, я проследила за тем, как серебряный браслет с изумрудами скатился почти до локтя. Браслет изначально был небольшим и подходил мне по размеру. Еще несколько месяцев назад между ним и кожей мог поместиться только носовой платок, а теперь он свободно скользил по руке. Я давно не смотрелась в зеркало и даже не подозревала, что так сильно похудела. Я напоминала обессиленный дрожащий на осеннем ветру цветок. Кожа на истощенном теле приобрела светло-зеленый оттенок, как у зеленоватого нефрита, вот только она не была такой же гладкой и блестящей, как поверхность отполированного минерала, а выглядела так, словно была покрыта слоем пыли. Подбородок заострился, а некогда очаровательные, наполненные жизненным блеском глаза теперь напоминали угольки потухшего костра. Я понимала, что, если предстану перед Сюаньлином в таком виде, самое большее, что я получу от него, это жалость. Если же начну настаивать на частых встречах, то со временем стану ему противна. И тогда я уже вряд ли добьюсь желаемого.

Я отыскала рецепты косметических средств, которые мне выписал Вэнь Шичу, когда я была беременна, и отправилась с ними в Лекарский корпус. Мне нужно было достать целый цветущий пустырник, собранный во время Праздника драконьих лодок. Причем растение должно было быть абсолютно чистым, без единой пылинки. Сначала пустырник высушили на солнце, потом Вэнь Шичу лично измельчил его в мелкий порошок и просеял. Затем в порошок добавили воду и муку и из полученного теста скатали будущие пилюли. Далее их надо было просушить. Для этого следовало взять плотно закрывающуюся трехуровневую печь из желтой глины, распределить по нижнему уровню уголь, на средний уровень положить подсохшие пилюли, а верхний уровень тоже покрыть углем. Затем надо было разжечь огонь и прокалить пилюли при высокой температуре. После часового прокаливания на сильном огне его убавляли и пилюли доходили до готовности на слабом огне. Примерно через сутки их